– Знать, правы были те, кто в свое время категорически возражал против разделения МУРа на отделы с узкой специализацией. Мол, мы отдел убийств, хищениями не занимаемся, и что там произошло с памятником древнерусского искусства – дело не наше, это по другому отделу! А может, образ из музея похищен, из другого храма? Может, это семейная реликвия, которую надо вернуть? Ведь Безлепкину принесли явно ворованную икону!
– Явно, – понуро кивнул пристыженный Малыш.
– Вот я и дал ориентировку Гришану, – продолжал Карлсон. – И знаю теперь, что церковь, в которой находилась эта икона первоначально, в тридцатые годы разрушена, стало быть, возвращать уцелевший образ Илии Пророка некуда. Ты скажешь: а зеленщик, у которого вор Гунявый недавно украл эту икону? А?
Читать дальше
– Да ничего я не скажу! – запротестовал Алексей, который слыхом не слыхивал ни о зеленщике, ни о Гунявом.
Басов лишь поморщился, дескать, не перебивай.
– Так вот, насчет зеленщика. Вопрос, конечно, интересный. И я, Леша, отвечу тебе честно – не думаю, что было бы правильным возвращать святую икону наследникам того энкавэдэшника, который разрушал храмы и сжигал святыни. Может быть, я самовольничаю, превышаю служебные полномочия, но идти против Промысла Божия не хочу. Господь «ими же весть путями», то есть неисповедимым образом вернул икону в храм, да еще в какой – в честь всех христиан, замученных безбожной властью! Ладно, брат, иди домой, отдыхай…
После ухода Малыша подполковник долго смотрел в окно на огни московских окон. Эх, повезло этому золотарю Безлепкину, опять повезло! Как два года назад, когда Максим уже добился постановления о его аресте – за организацию ограбления собственного магазина, сопряженное с убийством охранника. Тогда антиквара спасли его связи в прокуратуре, и дело закрыли, сдали в архив.
А сегодня сам Басов, без всякого нажима со стороны вышестоящих чинов, вынужден покрывать скупку господином Безлепкиным краденого имущества. Почему? Да очень просто. Ну, раскрутят они это дело с кражей иконы у перекупщика зелени, и что дальше? Образ придется изымать из бутовской церкви, возвращать его внуку энкавэдэшника, разорителя храмов… А что будет Андрею Степановичу? Ну, может, штраф засобачат за нарушение правил торговли антиквариатом. Но посадить-то все равно не посадят. Выкрутится. Другое дело, что наслаждаться жизнью, собственной безнаказанностью Басов Безлепкину не позволит.
И подполковник решительно снял телефонную трубку, набрал номер.
– Андрей Степанович? Это Басов говорит из Московского уголовного розыска.
На другом конце провода судорожно глотнули.
– Как вы себя чувствуете, Андрей Степанович? – вкрадчиво поинтересовался Карлсон. – Говорите, нормально? Ну и слава Богу. А то мне показалось, что я вас несколько расстроил.






