Мрачным взором окинув шеренгу разноцветных бутылок, сияющие лица полуобнаженных жриц любви, криминальный авторитет понял, что сегодняшний вечер испорчен бесповоротно. И его совсем не согревала мысль о пятидесяти тысячах долларов, ну, нисколечко даже не грела. Скорее наоборот, каким-то могильным холодом вдруг повеяло в блистательном ночном клубе «Монреаль»…
А Андрей Степанович, положив трубку, в отличие от Николая Павловича ощутил прилив энергии и оптимизма. Только теперь он осознал, что так мучило его в последние два года, из-за чего он превратился в нерешительного размазню. Это – смутный образ чернявого, коренастого сыщика, затаившийся в глубинах сознания Андрея Степановича. Того самого сыщика, который два года назад буравил его ледяными глазами и словно видел насквозь все тайные помыслы антиквара…
Теперь, когда Басова не станет, Андрей Степанович вновь обретет былую уверенность и непоколебимость. Да-да, все так и будет. Именно поэтому господин Безлепкин и не стал сбивать «цену головы», назначенную Бургасом в «Трех пескарях».
Бывший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ Петр Игнатьевич Ванников пребывал в непонятном состоянии духа. На утренней прогулке он видел, как в труповозку грузили закоченевшее тело Веры Ильиничны Ардашкиной. В лицо покойницы Петр Игнатьевич старался не глядеть, и потому пенсионеру назойливо лезла в глаза рука покойницы, свешивающаяся с носилок.
Кисть руки, как выражаются санитары морга, «захрясла», пальцы намертво сжимали недопитую бутылку текилы, и остатки мексиканского пойла тонкой струйкой стекали на мерзлую землю… Бр-р-р.
Потом Ванникову предстоял неприятный, аж до спазма под ложечкой, телефонный звонок в издательский центр «Скиф», заказавший ему мемуары. Дело в том, что поначалу Петр Игнатьевич ни сном, ни духом не ведал, что «Скиф» принадлежит Марату Петровичу Хрипунову. А сам Хрипунов почему-то умалчивал об этом, хотя они жили по соседству и постоянно встречались. Лишь совершенно случайно Елена, занеся Ванникову семена редкого сорта лука, называемого «скиф», проговорилась, что у мужа есть дочернее издательство с таким же названием.
К чему была вся эта игра в прятки, Петр Игнатьевич не мог взять в толк. Как говорится, хоть убейте. Но теперь, после убийства Марата Петровича, он усомнился, а нужны ли вообще его мемуары новым хозяевам империи Хрипунова? И он позвонил человеку, с которым подписывал контракт, чтобы окончательно прояснить ситуацию. Больше всего тревожила Петра Игнатьевича вероятность того, что его заставят вернуть аванс – ну, или хотя бы часть аванса. А это были огромные деньги, и Ванников их уже израсходовал.
– Да вы что, дружище, не пугайте меня, ради Бога! – раздался в трубке знакомый, уверенный басок.






