ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Корректировщик Александр Аннин «В солнечную и безветренную погоду крупная акула обычно отбрасывает на поверхность океана свою тень, которая хорошо видна с вертолета. Однако открывать огонь по контуру этой тени, как правило, не имеет смысла: акулы там нет. Тень появляется на значительном расстоянии от реального местонахождения хищника». Джон Доул, ветеран воздушного подразделения по защите населения от морских хищников (штат Флорида). «Если ты вплавь удираешь от акулы, то важно плыть не быстрее акулы, а быстрее того, кто плывет с тобой рядом». Народная мудрость Март 1991 г. Московский уголовный розыск Старший оперуполномоченный МУРа Максим Басов в который раз перечитывал сообщение, поступившее от коллег из областного управления внутренних дел. Суть этой «цидулки», как называл официальные бумаги тридцатитрехлетний майор Басов, сводилась к следующему: в Домодедовском районе лыжник обнаружил в рощице неподалеку от магистрали трупы двух девушек с огнестрельными ранениями в голову. При них были простенькие золотые украшения, немного денег и документы. Таким образом, областные стражи порядка без труда установили, что восемнадцатилетняя Ольга Бурцева и ее ровесница Юлия Денисова работали медсестрами в местной районной больнице. Обе проживали в общежитии медиков. Казалось бы, ну и что? При чем тут, спрашивается, Московский уголовный розыск? Трупы обнаружены в области, потерпевшие проживали и работали в Домодедове. Вот пусть подмосковные менты и распутывают это гиблое дело. Все вроде так, да не совсем. Было одно обстоятельство, и весьма существенное, которое требовало подключения столичных коллег. А именно: содержимое сумочек погибших девушек наводило на мысль, что скромное жалование медсестры вовсе не было основным источником дохода для Ольги и Юлии. Обилие презервативов, порно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Марат Петрович, Царство ему Небесное, был, конечно, царь и бог, но в нашем с вами деле он не при чем. Во всяком случае, с его кончиной ничего не меняется. Текущее планирование осуществляю я, исполнительный директор издательства «Скиф». И контракт вы подписывали со мной, а я, тьфу-тьфу-тьфу, пока еще жив-здоров. Ни о чем не волнуйтесь, размеры гонорара остаются прежними. Но и сроки, Петр Игнатьевич, и сроки! Так что вы уж не подведите. Послезавтра вы сдаете нам рукопись в набор, не забыли? А то, извините, придется штрафные санкции применять…

Ну, уж дудки! Штрафные санкции выдумали… Ванников всегда укладывался в срок, даже когда вел запутанные, грандиозные по своим масштабам дела. Не ударит он в грязь лицом и теперь, когда требуется всего-то навсего честно и подробно описать одно из таких дел: персоналии, мотивы, подводные камни, позицию тех или иных политиков… На этот счет память у Петра Игнатьевича была феноменальной, а стиль изложения – четкий, безжалостный и в то же время достаточно литературный. Во всяком случае, этот стиль очень понравился «басистому скифу», когда тот попросил принести на читку первые главы.

И все-таки… События последних дней настораживали, если не сказать больше: впечатление было таким, что мертвая петля стягивается вокруг его, Петра Игнатьевича, трудовой шеи. Даже дикая, отвратительная смерть Веры Ардашкиной несла в себе что-то зловещее, казалась мистически закономерной. И Ванников, как опытный следователь, понимал, что здесь не все чисто. А точнее – все нечисто. Нечистая сила, если уж говорить до конца, причем сила, вполне, так сказать, персонифицированная.

Читать дальше

То, что старуха рано или поздно закончит жизнь плачевным образом, сомнений у бывшего следователя не вызывало. Он понял это с первого дня их знакомства. И все то время, а точнее – полгода, пока Петр Игнатьевич имел сомнительную честь время от времени лицезреть ее, вдова академика была, мягко говоря, подшофе. А доктор Градов, с которым Ванников как-то разговорился на прогулке, однозначно считал старуху потенциально опасной шизофреничкой с ярко выраженным суицидально-садистским синдромом.

Но мизансцена смерти Ардашкиной превосходила самые мрачные режиссерские фантазии. Пользуясь своим недавним служебным положением, Петр Игнатьевич проник на участок соседки, когда там хлопотала бригада из местного райотдела милиции и межрайонной прокуратуры.

Зрелище в утробе импровизированного склепа было и величественным, и отталкивающим одновременно. В глубокой, ровной могиле, на подушке надувного матраца покоилась голова Веры Ильиничны; лицо ее было скорбным и будто плачущим. Вместо свечки руки сжимали высокую бутылку текилы.