Слушайте нас — и будьте с нами!..
…Красная лампа, тяжелый микрофон.
Говорилось легко, дыхание было ровным, пульс не частил. Анна вспомнила зелень тамарисков, серые известняковые стены, добрых сестер-монахинь, инвалидное кресло. Ей все сочувствовали, врач отводил глаза, когда Мухоловка, теряя непослушные слова, пыталась спросить, будет ли лучше. И даже Уолтер Перри, когда понял, какой она стала…
Слушай меня, лопоухий маленький Вальтер!
— Не сдавайтесь! Не верьте этим
fucking nazi
! Сыпьте песок в подшипники! Гитлер —
scheisskerl
! Гитлер —
scheisskerl
! Гитлер —
scheisskerl
!..
Лампочка погасла. Силы кончились. Мухоловка попыталась непослушными пальцами собрать раскиданные по столу листы.
Аплодисменты…
Она удивилась, приподнялась, опираясь на локоть. Все, кто был в студии, стояли рядом. Режиссер поднял правую руку. Указательный и средний пальцы — вверх.
Victory hand
. Победа.
В коридор Анна вышла на костылях. Счастье еще, что не пришлось брать в Нью-Йорк инвалидное кресло. Мухоловка горько усмехнулась. Каждому — свое счастье.
Уолтер Квентин Перри и Старуха стояли чуть в стороне. У него в руке — смятая газета, у нее — большой букет белых роз. Цветы для искалеченной героини.
…Умна, богата, необыкновенно красива. Увидев ее, не хочется смотреться в зеркало. Счастлива — и не скрывает этого.
«Госпожа Анна Фогель. Позвольте сделать вам предложение. Руки, сердца, прав гражданки Соединенных Штатов… В общем, всего, что у меня есть…»
Теперь у Анны Фогель нет ничего — кроме букета белых роз.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Костыли упали на пыльный паркет. Секретный агент Мухоловка, Сестра-Смерть, выпрямилась, закусила губу. Коридор исчез, смытый ночной тьмой.
…Электрический огонь фар, негромкий шум мотора, лопоухий парень на соседнем сиденье.
— Знаешь, Анна, я танцевать совсем не умею. То есть всякое обычное умею, а танго — нет.
— Не грусти, маленький Вальтер. Я тебя научу.
Зыбкие минуты счастья.
Скачет всадник,
к горам далеким,
Плащ взлетает
ночною тенью,
Синьорита
глядит с балкона,
Черный веер
в руках порхает,
Сделала шаг, как в танце — ровный темп, 33 такта в минуту. Отогнала боль, выдохнула.
Ты скажи мне,
о синьорита,
Что за слезы
твой взор туманят,
Что за страсти
тебя забрали в плен?
Ах, где найти покой?!
Второй шаг, третий… Танго — танец двоих, но иногда приходится брать все на себя. Она справится!..
А любовь
мелькает в небе,
Волну венчает
белым гребнем,
Летает и смеется,
и в руки не дается,
Не взять ее никак!
Чудес не бывает. Анна упала бы на пятом шаге, но руки неведомо откуда взявшегося тангейро подхватили…
О Аргентина, красное вино!
…И, чуть придержав, позволили стать ровно.
— У вас обязательно получится, мисс Фогель. Не спешите. Время иногда — лучший союзник.






