ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Крабат Андрей Валентинов . Бесноватый : Судеты наши! Предков славных край, отторгнутый злодейскую рукою, сегодня возвращен. Но не войной — война мне ненавистна. Только волей немецкого народа! Как волна, из черной глубины до звезд поднявшись, сметает на пути своем преграды, так и восстанье наших кровных братьев обрушило за час державу чехов, предателей и трусов, неспособных оружьем защитить пределы края. Так пусть же бьются радостно сердца! Зима исчезла — и настало лето!.. Народ : Победе — слава! Ныне — и всегда! Да здравствует победоносный фюрер! Бесноватый : Я принимаю вашу благодарность. Народа сын, познавший хлад и голод, я защищал наш Фатерлянд в окопах Войны великой, не жалея крови, и вражьей, и своей. Тогда мы были на ноготь от Победы. Не вина бойцов отважных, что пришла Измена и нож вонзила в спину. Я упал, и мы упали все, но снова встали. Моя борьба! Мы начинали в полночь, немую, словно старая могила, и черную, как смертный приговор. А ныне ясный полдень светит нам! Свободен путь для наших батальонов, свободен путь для штурмовых колонн!.. Народ : …Глядят на свастику с надеждой миллионы. День тьму прорвет, даст хлеб и волю он! Бесноватый : Так есть и будет! Путь великий наш продолжим смело. Прочный мир в Европе от Бреста до Урала — наша цель. И мы ее достигнем! Вижу я не Чехию, фантом затей версальских — Богемию, исконный немцев дом. Швейцария, обитель плутократов, народ немецкий ставит ни во что. Нам ли терпеть? Протянем братьям руку! А дальше — Мемель. Он — наследье предков, обильно землю кровью напитавших. Та кровь в сердцах — и в ваших, и в моем. В последний раз сигнал сыграют сбора! Любой из нас к борьбе готов давно… Народ : …Повсюду наши флаги будут реять скоро, неволе длиться долго не дано! Бесноватый : И пусть не лгут, что мы несем войну! Ее мы не хотим

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А кто еще остался из «категории шесть»? После того, как накрылись Седлмайер и Мехрингер

[9]

Макс Седлмайер и Карл Мехрингер, альпинисты из Мюнхена, погибли при попытке взять Северную стену летом 1935 года.

, все остальные хвосты поджали. А итальянцы команду готовят, и австрийцы готовят…

— И французы тоже, — невозмутимо согласился Курц. — Но кого-то все же нашли. Полковник намекнул, что из «черных», из парней Гиммлера.

Курили все в том же «зале заседаний», перебравшись ближе к распахнутому окну. Носом старались не дышать.

— Говорят, какая-то особая команда. Их называют «гэнгз» — «гангстеры»…

— Эти могут, — хмыкнул Андреас. — Асфальтовые скалолазы!

[10]

Эсэсовцев пренебрежительно именовали «асфальтовыми солдатами».

— Брось, Тони, это несерьезно, идти надо тебе и мне. Если возьмем Норванд

[11]

Норванд ( Nordwand ) — Северная стена ( нем .).

, нам все простят. Победителей не судят!

Хинтерштойсер оглянулся и на всякий случай перешел на шепот:

— Просимся в отпуск на… Да хоть… Хоть на свадьбу. Ты женишься, я — твой свидетель. И — к Эйгеру! Эх, жаль, денег мало, придется на велосипедах, вымотаемся в тряпочку… Ну и пусть! Это наш шанс, последний шанс, понимаешь?

Курц поглядел в темное окно.

— Иногда судят и победителей. Если не будем первыми, трибунал обеспечен. Но, знаешь, Андреас, не начальства я боюсь. Есть судья иной, нелицеприятный.

Хинтерштойсер недоуменно моргнул, но внезапно стал серьезным.

— Ты имеешь в виду… Эйгер?

— Да, Эйгер. Проклятый Огр!

Рука мужчины лежит на ее плече. Женщина не отодвигается, стоит ровно. Совсем рядом — каменная балюстрада, за нею обрыв, утонувший во тьме каменистый склон. Вдали — огни города, корабли в тихой бухте.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Вечернее тепло сменилось ночной прохладой, хвойный дух — запахом влажной земли. Говорит мужчина — черная тень. Женщина молчит, пальцы правой поглаживают кольцо-саркофаг. Смерть по-прежнему рядом, невидимая, безгласная.

— Наша штаб-квартира будет в Париже. На тебе все связи, все контакты…

Женщина кивает и внезапно оборачивается:

— Слышишь?

Мужчина смотрит назад, пожимает широкими плечами.

— Радио? Кажется, забыл выключить.

— Танго!

Сквозь ночь доносится еле слышный голос невидимой певицы.

Слов не разобрать, и женщина начинает напевать сама:

В горних высях

звучат молитвы,

В адских безднах —

глухие стоны,

В женском сердце —

все арфы рая,

В женском сердце —

все муки ада…

Мужчина улыбается, гладит женщину по щеке. Она улыбается в ответ.

Путь мужчины —

огни да битвы,

Цель мужчины —

уйти достойным,

Где, скажите,

найти ему покой?

Ах, где найти покой?

Ее правая ладонь скользит вниз, ныряет в пиджачный карман. Мужчина не замечает, смотрит в ее глаза. Губы легко касаются губ.