А кто еще остался из «категории шесть»? После того, как накрылись Седлмайер и Мехрингер
[9]
Макс Седлмайер и Карл Мехрингер, альпинисты из Мюнхена, погибли при попытке взять Северную стену летом 1935 года.
, все остальные хвосты поджали. А итальянцы команду готовят, и австрийцы готовят…
— И французы тоже, — невозмутимо согласился Курц. — Но кого-то все же нашли. Полковник намекнул, что из «черных», из парней Гиммлера.
Курили все в том же «зале заседаний», перебравшись ближе к распахнутому окну. Носом старались не дышать.
— Говорят, какая-то особая команда. Их называют «гэнгз» — «гангстеры»…
— Эти могут, — хмыкнул Андреас. — Асфальтовые скалолазы!
[10]
Эсэсовцев пренебрежительно именовали «асфальтовыми солдатами».
— Брось, Тони, это несерьезно, идти надо тебе и мне. Если возьмем Норванд
[11]
Норванд ( Nordwand ) — Северная стена ( нем .).
, нам все простят. Победителей не судят!
Хинтерштойсер оглянулся и на всякий случай перешел на шепот:
— Просимся в отпуск на… Да хоть… Хоть на свадьбу. Ты женишься, я — твой свидетель. И — к Эйгеру! Эх, жаль, денег мало, придется на велосипедах, вымотаемся в тряпочку… Ну и пусть! Это наш шанс, последний шанс, понимаешь?
Курц поглядел в темное окно.
— Иногда судят и победителей. Если не будем первыми, трибунал обеспечен. Но, знаешь, Андреас, не начальства я боюсь. Есть судья иной, нелицеприятный.
Хинтерштойсер недоуменно моргнул, но внезапно стал серьезным.
— Ты имеешь в виду… Эйгер?
— Да, Эйгер. Проклятый Огр!
Рука мужчины лежит на ее плече. Женщина не отодвигается, стоит ровно. Совсем рядом — каменная балюстрада, за нею обрыв, утонувший во тьме каменистый склон. Вдали — огни города, корабли в тихой бухте.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Вечернее тепло сменилось ночной прохладой, хвойный дух — запахом влажной земли. Говорит мужчина — черная тень. Женщина молчит, пальцы правой поглаживают кольцо-саркофаг. Смерть по-прежнему рядом, невидимая, безгласная.
— Наша штаб-квартира будет в Париже. На тебе все связи, все контакты…
Женщина кивает и внезапно оборачивается:
— Слышишь?
Мужчина смотрит назад, пожимает широкими плечами.
— Радио? Кажется, забыл выключить.
— Танго!
Сквозь ночь доносится еле слышный голос невидимой певицы.
Слов не разобрать, и женщина начинает напевать сама:
В горних высях
звучат молитвы,
В адских безднах —
глухие стоны,
В женском сердце —
все арфы рая,
В женском сердце —
все муки ада…
Мужчина улыбается, гладит женщину по щеке. Она улыбается в ответ.
Путь мужчины —
огни да битвы,
Цель мужчины —
уйти достойным,
Где, скажите,
найти ему покой?
Ах, где найти покой?
Ее правая ладонь скользит вниз, ныряет в пиджачный карман. Мужчина не замечает, смотрит в ее глаза. Губы легко касаются губ.






