Черным по белому было написано, так что не могло быть никакого сомнения. Когда прочитали корреспонденцию и деду Колю, старик захлопал глазами:
Читать дальше
— И это написано в газете, а?
— Написано, дед.
— Значит, верно, заключил старик и, помолчав, махнул рукой: — Вот до чего додумался, антихрист проклятый!..
— А газета-то чья? — серьезно спрашивал пожилой крестьянин.
— Коммунистов.
— А откуда они прослышали о нашем селе?
— Откуда прослышали? Написал кто-то.
— Кто написал?
— Селькор… Селькор, — прочитал по слогам какой-то ремсист
[8]
Ремсист — член РМС — Рабочего молодежного союза.
.
— Чужое имя…
— Вовсе не чужое, — объяснил Иван Геренлиев, бывший политзаключенный. — Селькор — значит сельский корреспондент… Значит, тот, кто пишет из села…
— Гляди ты! — воскликнуло несколько человек, не поняв как следует, в чем дело.
— А тот, кто пишет, служащий, а? — спросил Перепел.
— Да нет же… крестьянин, как и мы…
— Из нашего села?
— Конечно, из нашего?
— Не может быть! — решительно отрезал Георгий, по кличке Монисто. — Чтобы простой крестьянин писал в газете — нет, голубчик, мне что-то не верится.
— Я тоже так думаю, — подтвердил другой крестьянин. — Это, должно быть, или учитель, или другой грамотей.
— Кто бы там ни был, а открыл нам глаза! — заметил Андон Муранлията. — Не то погорели бы, как вербы на припеке.
— И все равно погорим, если будем сидеть сложа руки, — предупредил Иван Геренлиев. — Уж не думаете ли вы, что Жанката испугается какой-то статейки…
— Зверь он, всех загрызет, если дадимся ему, — заявил Монисто.
— А как с общинной землей? — озабоченным голосом спросил Перепел.
— Общинная, не общинная — все то же! — огрызнулся Гошо Чобанов. — Я у Жанката пяди земли не брал, из меня община будет душонку вытряхивать…
— Вытряхнет, если позволим.
— А ну-ка, упрись в одиночку — не только душонку, все внутренности из тебя вытряхнут!
— Как так в одиночку? Нужно всем сообща. Не то пропадем?
Крестьяне собирались у калиток, разговаривали, обсуждали, ругались. Женщины выглядывали из-за каменных оград и спрашивали:
— Скажи, соседка, это правда, что Жанката хотел обмолотить наши хлеба на Ялынкории?
— Правда, соседка, чтоб ему пусто было!
— И газета писала, а?
— Да, мой так говорит.
— Мой тоже сказал, а я ему говорю: душу-то он из нас вытряхнуть может, собака этакая, но чтоб газета писала…
— Писала, писала!
— Так ему и надо! Все село хочет слопать, проклятый!
— Хочет, хочет… А с какой это стати мы будем потом обливаться, а он приберет к рукам наше зерно? Не хватает ему, что ли, что столько земли награбил…
— Говорят, будто купил…
— Купил… Это наши мужья дураки…
— Ох, не знаю, тяжелые пошли времена.
— Тяжелые! Смотря для кого.






