ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повести Георгий Караславов Наступил ноябрь. Село окутал густой холодный туман. В притихшие дома вползала неуловимая противная влага. Измученные затянувшейся войной и тревожными ожиданиями люди двигались по своим дворам, как тени. Иногда глухо, словно из-под земли, доносился собачий лай. Вот уже третий год шла война. В селе не было угля, не было дров, много чего не было. Вначале время от времени выдавали то масло, то керосин, то щелок. Теперь давно уже ничего не давали, зато одна за другой приезжали комиссии и отбирали у крестьян последнее. Еще с лета люди пытались запастись углем. Но угля негде было достать. Не помогло и соседство шахт. Правда, уголь там добывали никудышный, но уж лучше такой, чем мерзнуть зимой с пустой печкой. Бедняки со страхом думали о надвигающихся холодах. Задумался и старый Лоев. Всех запасов топлива у них только и было, что куча соломы, немного кукурузных стеблей да корявый ивовый пень. А ведь нужно и хлеб как-то печь, и комнату обогревать — в доме полно ребятишек. Его жена, Лоевиха, опытная и сообразительная хозяйка, начала собирать свежий навоз, благо скотину еще не всю забрали. Она перемешивала навоз с мякиной и сушила. Но сколько его наберешь на своем дворе? Конечно, она подбирала навоз и на дороге — мимо их дома прогоняли деревенское стадо, но и соседки тоже не дремали, а стадо за войну основательно поредело. Лоевиха ломала голову над тем, где раздобыть дров. Рощу вырубили еще прошлой зимой, от старого леса осталось несколько дубов. Если их спилить и разделить между всеми поровну, каждому достанется по щепке. Лоевиха взглянула на мужа, склонившегося над низенькой треногой табуреткой. Он резал свежий табак. Старик так увлекся своим делом, что от усердия высунул язык. Его сосредоточенность и этот высунутый язык разозлили женщину. «Того и гля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Услышав голос бабушки и тяжелые шаги незнакомого гостя, они выпрямились и озадаченно, с любопытством вытаращили глазенки.

Как только Жанката остановился и сел на лавке под лозой, они мгновенно переглянулись, осторожно прошмыгнули мимо дома и выросли перед ним.

— Добро пожаловать! — сказала девочка с застенчивой улыбкой и подала ручку.

— Дай тебе бог добра, будь жива-здорова, расти большая! — ответил Жанката и погладил ее по растрепанной головке.

— Грозчо, ты тоже поздоровайся, — напомнила Грозданиха мальчику.

Малыш подошел к гостю, поднял вверх кулачок и топнул ногой:

— Рот-фронт!

Жанката потрепал его по щеке.

— Что он говорит? — спросил он хозяйку.

— Не знаю… Это отец их учит.

— А он здесь? Мы с ним еще не видались…

— Отвез колесо Добри, сыну брата Колю. Чтоб починил его. Нужно привести в порядок телегу. На днях собираемся начать перевозить снопы.

— Да, пора уже, — как-то бессмысленно промолвил Жанката. «Интересно, как он меня встретит?» — спросил он сам себя, и глубокий страх сковал его грудь. Может, нужно было позвать старого Гроздана домой, поговорить с ним, постараться выведать у него кое-что и только затем идти к Вылко? Жанката подбирал в уме слова, которые нужно было сказать Вылко, чтобы все обошлось благополучно. Но у него ничего не получалось. Мысль, что тот может отказать ему, не давала ему покоя. «Ну, что это я! — успокаивал себя Жанката. — Будь он хоть министром, все равно должен принять…»

Пока он обдумывал все подробности предстоящей встречи, Грозданиха вышла из подвала с чашкой кофе.

— Вот, пожалуйста, сват.

— Незачем, сватья. Не стоило утруждать себя.

— Да что ты! Развела я давеча огонь в очаге, чтобы приготовить кое-что на ужин, вот и поставила кофе.

Жанката отхлебнул глоток и поднял голову.

— А где Гроздан, Вылко, его жена?

— Грозю роет колодец…

— Вам?

— Нет, нанимается поденно, это его старое ремесло… Невестка жнет у Алтапармака.

— Сколько ей платят?

— Мало, сват, мало… Такая жница, а вот…

— А она… того… пусть идет к нам… Мы, как говорится, свои люди. А насчет платы — я свое дело знаю, в долгу не останусь.

— Ладно, сват, почему бы ей не пойти к вам.

«Хорошо пошло, — подмигнул сам себе Жанката. — Если и с Вылко так пойдет…»

На крышах соседских домов померкли отблески солнечных лучей. Смеркалось. Вскоре должен был вернуться Вылко. Жанката начал беспокоиться, пыхтеть, бесцельно оглядываться по сторонам. «А вдруг откажет?» — этот вопрос угнетал его. Но он тут же спешил успокоить себя: «Что он — сумасшедший? Где ему еще удастся так поживиться!»

— Я, сватья, того… пожалуй, пойду. Он, может, задержится…

— Кто, Гроздан?

— Нет, Вылко.

— Что ты. Он вот-вот придет…

— Ладно. Тогда посижу еще немного, — тихо сказал Жанката и закурил третью сигарету.

И действительно, немного погодя вернулся Вылко.