— Завтра подаем заявление от имени сельского комитета и все! Повестка дня… это… разобраться там насчет Ялынкории. Получит Жанката свое или не получит…
— Ни черта не получит! — крикнул Минчо Чичоянев. — Мало ему, что награбил столько земли, так еще и плати ему…
— А как с общинной землей? — спросил Делчо Пенкелеров.
— Общинная, необщинная — никакой платы…
— Хорошо. Значит, пункт первый — это аренда. А дальше?
— А дальше — прочие вопросы. У кого что на сердце, пусть о том и скажет…
Весть о собрании полетела из уст в уста.
— Завтра… в школе…
Читать дальше
— Знаю, знаю!
— Подлец! Грабитель… Погоди, погоди ты!
— А староста хотел запретить собрание.
— Кто? Пыржикозинов? Как бы ему это боком не вышло!
— Слыхали?.. Жанката ходил к Вылко… хотел его подкупить…
— Мерзавец! Он думает, что Вылко — это продажный земледельческий депутат при сговористах. Сунешь ему в руку две скумбрии — и готово! Не тому богу он молится…
К Вылко и к Мандьову заходили демократы, земледельцы
[10]
Земледелец — член БЗНС.
, радикалы.
— Ты, — говорил твердым голосом Иван Караманов, бывший когда-то демократом, — ничего не должен бояться… В борьбе против этой гадюки Жанката мы с вами — иначе он нас задушит, будь он проклят…
— Мы были у Пыржикозинова, — каким-то торжественным тоном сообщил Гочо Митин, бывший до девятого июня земледельческим депутатом. — Слушай, сказали мы ему, мы тебя выдвинули, мы тебя и снимем, чтоб хорошо знал это. Не разрешишь провести собрание — конец и твоей службе, ясно? Мало нам было, что восемь лет грызли нас сговористы, так теперь и вы! Так ему и сказали, вот, и Гена был. А он: так, мол, и так, из околийского управления пришел строгий приказ: никаких коммунистических собраний. Ага-а! говорим, значит, если против интересов этих шакалов, то коммунистическое, так что ли? Ладно, будем знать, кто чего стоит…
— И Пыржикозинов стал собакой. И все из-за помощника, Пентата. Тот ведь демократ, все шушукается с околийским начальником…
— Дрожат, как бы без жалованья не остаться. И им не сладко живется.
— Погоди, увидим, что будет завтра…
Все село ждало, что произойдет на следующий день. Наутро первым делом бросились в глаза и вызвали удивление две фигуры в синих полицейских формах, маячившие перед зданием общины. Немного погодя прискакал и пристав.
— Юрука! Юрука! Юрука! — тревожно поговаривали крестьяне.
Юрука был родом из Македонии. На службу в околийское управление полиции его перевели полгода назад, и еще в первый же месяц он сумел проявиться. Однажды его послали в село Еленово разогнать собрание Рабочей партии. Сразу же по прибытии в село он приказывает полицейским дать залп по крестьянам. Результат: один убитый и трое тяжело раненых. Самых активных членов Рабочей партии Юрука пытал лично.






