— Вам чего надо? Лешка в Осинкино уехал!
— Ясно! — крикнула я в ответ — А завтра будет?
— Да кто же знает? — уже спокойнее ответила тетка, когда я подошла ближе. — Если ничего не случится — будет. А чуть что — сорвется, может и два дня не появляться, и три. Он же не только у нас тут, на нем еще три деревни.
— А вы не знаете, где я могу машину нанять? — уже почти без надежды спросила я, окончательно уверившись, что печь мне придется делать из подручных материалов. — Мне бы в лесничество, за камнем…
— А к Никиткиному сынку не пробовали? Он возит! — тетка достала пачку сигарет, покосилась на падающие с крыши частые капли и со вздохом сунула обратно в карман. — Только его надо заранее ловить, чтоб он протрезветь успел!
Еще раз поблагодарив ее, я угрюмо поплелась домой, размышляя стоит ли оно того. С Гришкой у меня были очень нехорошие отношения. Не в последнюю очередь благодаря ему я теперь на весь хутор ославлена как распоследняя ведьма.
Хотя, с другой стороны, чем не повод эти самые отношения улучшить? Глядишь, и протрезвеет?
А вообще, неплохо бы его с бабой какой свести. Я-то на эту честь не претендовала, но есть много других претенденток…
Манимая призраком вечно трезвого Гришки я не заметила, как добралась до его дома.
Гришкина бабка оповестила о себе раскатистым храпом из-за занавески. Сам братец-кролик сидел за кухонным столом в окружении пустых и не очень бутылок и пребывал в мрачном настроении.
— Чего невесел, голову повесил? — поинтересовалась я, ставя перед ним стакан, наливая в него воды из бочки и ссыпая туда порошок из трав.
— Отравить меня хочешь, зараза? — пьяно-мрачный вопрос не удался, потому что произнести его удалось только с третьего раза.
— Ты пей, пей… — посоветовала я, не обратив на его слова никакого внимания, и уселась рядом, подозрительно обнюхав все бутылки. — Ну и гадость… Пей говорю, плохого не посоветую, а не выпьешь, так я тебя лопатой…
— Чтоб ты провалилась… — уж не знаю что подействовало, мое спокойствие ли обаяние, но он выпил.
— Ну, не отравила? — ехидно поинтересовалась я, когда Гришка уже более трезво взглянул на мир. — Цени мою доброту. Действует ведьмина травка?
К чести своей он даже покраснел немного.
— А чего, не ведьма что ли? Ведьма она и есть… — к концу предложения голос совсем стал тих и бестелесен.
— Ведьма, — согласилась я. — Теперь вот и до тебя добралась. Чуешь конец свой?
Краснота лица спала разом, кожа стала пепельно-серой.
— Ах ты… — он даже встать не успел. Глаза закатились, и он кулем свалился на пол. Я подождала с минуту, затем вздохнула и подхватила его под мышки, утаскивая в закуток за печкой, где был виден край разобранной постели.
Уложив спящего, я утерла пот со лба и огляделась в поисках подходящей посудины.






