ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ведьма Анна Никода Не знаю, что подумали бы местные, появись я посреди этой деревни погожим летним днем, когда даже самые страшные кошмары кажутся не более чем байкой. Но я объявилась весной, когда снег только-только сошел с мерзлой земли, и дороги развезло до состояния полной каши. Впрочем, той ночью они замерзли. Я вошла в деревню со стороны тракта, где меня высадил один из дальнобойщиков, ехавший в нужную сторону. Остановилась на обочине, вдыхая запахи свежей земли и хвойного леса. На самом деле он был смешанный, однако хвоя от внезапной оттепели, а затем еще более внезапных заморозков перебивала все другие запахи. Дорога сходила с трассы и терялась в лесной тени. Я вздохнула и потащила за собой огромный чемодан, с облегчением углубляясь в темноту. Лес безопасен. Даже ночью. Люди гораздо хуже. Так я и появилась на окраине деревни: тощая длинноногая, словно только народившийся олененок, девица с перекинутой через плечо русой косой, угрюмая и замерзшая. В темноте светилось лишь несколько окон, да и те вдалеке. Здесь, на самом краю, света нигде не было — все дома стояли темными саркофагами. Темными, но не бесшумными. Собаки, почуяв меня, зашлись визгливым лаем, перебудив и другую живность — я только досадливо скривилась, подходя к темным покосившимся воротам крайнего в единственной улице дома. Сразу за ним дорога окончательно терялась в темноте, хотя и здесь не было ни одного фонаря, но близость жилья делала самую темную ночь светлее. Я бросила чемодан на дороге и отправилась вдоль забора в поисках калитки. Она нашлась метров через десять, совершенно заржавевшие петли визгливо заскрипели. Видно, их давно никто не использовал. Однако под моим напором они сдались. Я втащила чемодан во двор и огляделась. Темные постройки вдоль дорожки к дому ни о чем не говорили, будка дл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вам чего надо? Лешка в Осинкино уехал!

— Ясно! — крикнула я в ответ — А завтра будет?

— Да кто же знает? — уже спокойнее ответила тетка, когда я подошла ближе. — Если ничего не случится — будет. А чуть что — сорвется, может и два дня не появляться, и три. Он же не только у нас тут, на нем еще три деревни.

— А вы не знаете, где я могу машину нанять? — уже почти без надежды спросила я, окончательно уверившись, что печь мне придется делать из подручных материалов. — Мне бы в лесничество, за камнем…

— А к Никиткиному сынку не пробовали? Он возит! — тетка достала пачку сигарет, покосилась на падающие с крыши частые капли и со вздохом сунула обратно в карман. — Только его надо заранее ловить, чтоб он протрезветь успел!

Еще раз поблагодарив ее, я угрюмо поплелась домой, размышляя стоит ли оно того. С Гришкой у меня были очень нехорошие отношения. Не в последнюю очередь благодаря ему я теперь на весь хутор ославлена как распоследняя ведьма.

Хотя, с другой стороны, чем не повод эти самые отношения улучшить? Глядишь, и протрезвеет?

А вообще, неплохо бы его с бабой какой свести. Я-то на эту честь не претендовала, но есть много других претенденток…

Манимая призраком вечно трезвого Гришки я не заметила, как добралась до его дома.

Гришкина бабка оповестила о себе раскатистым храпом из-за занавески. Сам братец-кролик сидел за кухонным столом в окружении пустых и не очень бутылок и пребывал в мрачном настроении.

— Чего невесел, голову повесил? — поинтересовалась я, ставя перед ним стакан, наливая в него воды из бочки и ссыпая туда порошок из трав.

— Отравить меня хочешь, зараза? — пьяно-мрачный вопрос не удался, потому что произнести его удалось только с третьего раза.

— Ты пей, пей… — посоветовала я, не обратив на его слова никакого внимания, и уселась рядом, подозрительно обнюхав все бутылки. — Ну и гадость… Пей говорю, плохого не посоветую, а не выпьешь, так я тебя лопатой…

— Чтоб ты провалилась… — уж не знаю что подействовало, мое спокойствие ли обаяние, но он выпил.

— Ну, не отравила? — ехидно поинтересовалась я, когда Гришка уже более трезво взглянул на мир. — Цени мою доброту. Действует ведьмина травка?

К чести своей он даже покраснел немного.

— А чего, не ведьма что ли? Ведьма она и есть… — к концу предложения голос совсем стал тих и бестелесен.

— Ведьма, — согласилась я. — Теперь вот и до тебя добралась. Чуешь конец свой?

Краснота лица спала разом, кожа стала пепельно-серой.

— Ах ты… — он даже встать не успел. Глаза закатились, и он кулем свалился на пол. Я подождала с минуту, затем вздохнула и подхватила его под мышки, утаскивая в закуток за печкой, где был виден край разобранной постели.

Уложив спящего, я утерла пот со лба и огляделась в поисках подходящей посудины.