ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ведьма Анна Никода Не знаю, что подумали бы местные, появись я посреди этой деревни погожим летним днем, когда даже самые страшные кошмары кажутся не более чем байкой. Но я объявилась весной, когда снег только-только сошел с мерзлой земли, и дороги развезло до состояния полной каши. Впрочем, той ночью они замерзли. Я вошла в деревню со стороны тракта, где меня высадил один из дальнобойщиков, ехавший в нужную сторону. Остановилась на обочине, вдыхая запахи свежей земли и хвойного леса. На самом деле он был смешанный, однако хвоя от внезапной оттепели, а затем еще более внезапных заморозков перебивала все другие запахи. Дорога сходила с трассы и терялась в лесной тени. Я вздохнула и потащила за собой огромный чемодан, с облегчением углубляясь в темноту. Лес безопасен. Даже ночью. Люди гораздо хуже. Так я и появилась на окраине деревни: тощая длинноногая, словно только народившийся олененок, девица с перекинутой через плечо русой косой, угрюмая и замерзшая. В темноте светилось лишь несколько окон, да и те вдалеке. Здесь, на самом краю, света нигде не было — все дома стояли темными саркофагами. Темными, но не бесшумными. Собаки, почуяв меня, зашлись визгливым лаем, перебудив и другую живность — я только досадливо скривилась, подходя к темным покосившимся воротам крайнего в единственной улице дома. Сразу за ним дорога окончательно терялась в темноте, хотя и здесь не было ни одного фонаря, но близость жилья делала самую темную ночь светлее. Я бросила чемодан на дороге и отправилась вдоль забора в поисках калитки. Она нашлась метров через десять, совершенно заржавевшие петли визгливо заскрипели. Видно, их давно никто не использовал. Однако под моим напором они сдались. Я втащила чемодан во двор и огляделась. Темные постройки вдоль дорожки к дому ни о чем не говорили, будка дл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как я в таком состоянии его лечить буду? — Кот! Не трогай его…

Тот как раз уже собирался пометить врага пятком царапин на морде. Но кружка и так с этим отлично справилась. Будем считать, мы в расчете.

Тем временем Гришка слабо застонал и кое-как сел в проходе.

— В глазах не двоится? — скорее с надеждой спросила я из своего угла, где сидела, приложив к лицу железную, застывшую за ночь, крышку кастрюли.

— Гадина ты и есть! Ты что со мной вчера сделала? — снова разъярился парень, не предпринимая, впрочем, попыток снова напасть. — Какую дрянь дала?

— Неужто не понравилось? — деланно удивилась я, вставая и подходя к нему. — А я-то старалась…

— Я жрать не могу, стерва! — вызверился тот, косясь исподлобья и вытирая мелкие капли крови с царапин на лице. Ничего, будет в следующий раз знать, как руки распускать.

Злорадствуя, я чуть не упустила главное и когда спохватилась, улыбка с моего лица сползла сама собой.

— То есть как это?

— А так! — отозвался Гришка, вставая. Я посторонилась, пропуская его, и таки закрыла дверь в сени. Парень тяжело брякнулся на табурет и прислонился к стене. — Пить не могу, жрать не могу! Ничего не могу! Что я тебе сделал, а?!

А ведьма была сильная. И злая. Очень злая. У меня по спине побежали мурашки, я переглянулась с котом тревожным взглядом, но упрямо мотнула головой. Начали так начали, вернуть уже ничего нельзя — он либо с голоду сдохнет, либо я его вылечу…

— А скажи-ка мне, друг любезный… — Гришка, уже зная, что когда я начинаю любезничать, ничего хорошего ждать не приходится, поперхнулся на вдохе. — Ты раньше хоть раз без рюмки за стол садился?

На его лице отобразилась непривычная работа мысли. Минут пять в доме стояла тишина, нарушаемая лишь моим шебуршанием — я полезла теплые носки искать.

— Та не… Не помню… Последнее время так точно не… — наконец не слишком уверенно замотал он головой. Я вздохнула. Экспериментировать или на слово поверить?

Кусок хлеба на тарелке вызвал у нашего подопытного реакцию, как у черта на ладан. Ясненько…

— Значит так, — убрав еду подальше и дождавшись пока его перестанет трясти, я села на стул рядом и уперлась локтями в стол. — Я тебе вот что скажу, а ты меня хорошенько послушай. Тебя прокляли. И прокляли не на смерть, потому что жрать водку как жрешь ты никто долго не сможет, а на мучения. Тебе еще повезло, что ведьма, которая с тобой работала, предпочла нечто более темное, чем обычное проклятие и связалась с сущностью, которая часть вреда от этого пойла на себя перетягивает. Но когда и она насытится, ты, друг мой, превратишься хуже чем, в труп. То, что живет в тебе, будет поддерживать твою жизнь, питаясь твоим же телом. Начнет, пожалуй, с желудка — скорее всего, там оно и засело… И ты никуда от этой боли не денешься, даже сдохнуть не сможешь.