ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ведьма Анна Никода Не знаю, что подумали бы местные, появись я посреди этой деревни погожим летним днем, когда даже самые страшные кошмары кажутся не более чем байкой. Но я объявилась весной, когда снег только-только сошел с мерзлой земли, и дороги развезло до состояния полной каши. Впрочем, той ночью они замерзли. Я вошла в деревню со стороны тракта, где меня высадил один из дальнобойщиков, ехавший в нужную сторону. Остановилась на обочине, вдыхая запахи свежей земли и хвойного леса. На самом деле он был смешанный, однако хвоя от внезапной оттепели, а затем еще более внезапных заморозков перебивала все другие запахи. Дорога сходила с трассы и терялась в лесной тени. Я вздохнула и потащила за собой огромный чемодан, с облегчением углубляясь в темноту. Лес безопасен. Даже ночью. Люди гораздо хуже. Так я и появилась на окраине деревни: тощая длинноногая, словно только народившийся олененок, девица с перекинутой через плечо русой косой, угрюмая и замерзшая. В темноте светилось лишь несколько окон, да и те вдалеке. Здесь, на самом краю, света нигде не было — все дома стояли темными саркофагами. Темными, но не бесшумными. Собаки, почуяв меня, зашлись визгливым лаем, перебудив и другую живность — я только досадливо скривилась, подходя к темным покосившимся воротам крайнего в единственной улице дома. Сразу за ним дорога окончательно терялась в темноте, хотя и здесь не было ни одного фонаря, но близость жилья делала самую темную ночь светлее. Я бросила чемодан на дороге и отправилась вдоль забора в поисках калитки. Она нашлась метров через десять, совершенно заржавевшие петли визгливо заскрипели. Видно, их давно никто не использовал. Однако под моим напором они сдались. Я втащила чемодан во двор и огляделась. Темные постройки вдоль дорожки к дому ни о чем не говорили, будка дл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А я собрала посуду, помыла и отправилась за сеном — за день трава подвялилась на солнце, я собрала ее в стожок и, не удержавшись, развалилась сверху — наслаждаясь теплым августовским солнышком. Остаток дня ушел на то, чтобы собрать овощи в огороде и заквасить капусту в одной из оставшихся бочек — закончила я уже по темноте и потому даже готовить не стала, отправившись сразу спать.

Эдак я до костей похудею.

Мысль о том, что придется коротать голодную и холодную зиму, гнала меня вперед. Да, конечно, можно все купить в магазине. Но, во-первых, я уже привыкла жить на всем своем — домашние овощи и яйца уже стали для меня привычным рационом. Да, каши приходилось покупать в магазине, но даже хлеб я пекла уже сама. К зиме зарублю половину куриц — вот тебе и мясо. Да и охота, если что, спасет — я, конечно, не профессионал, однако вряд ли заяц сможет убежать от оборотня. А во-вторых — мне это нравилось. Нравилось жить, не страдая от последствий человеческой «цивилизации», нравилось чувствовать вокруг себя дерево и травы, а не бетонные перегородки и чужих людей. Не подумайте, я не бирюк, иначе бы звериная ипостась во мне давно бы победила и я бегала, пуская слюни, где-нибудь в заповеднике. Но контактировать с оставленным позади миром хотелось как можно меньше.

Утром с рассветом я отогнала коров на луг, выгнала кур на огороженный участок огорода — там, где уже успела собрать все овощи — и отправилась к Гришке. Тот уже не спал — завтракал, сидя на крыльце. Кружка молока в руках и краюха хлеба вызвали во мне обильное слюноотделение — давно я уже молока не пила, жалела для теленка.

— Будешь? — понятливо спросил парень и, не дожидаясь пока я кивну, бросился в дом.

Наевшись, мы двинулись в сторону моста.

— Я теперь оставшуюся жизнь буду зваться твоей полюбовницей, — мрачно заметила я, стараясь не обращать внимания на высунутые из окон носы.

— Ну что тут плохого?.. — начал было Гришка, но осекся, натолкнувшись на мой злобный взгляд. — Шучу я, шучу. Хочешь одна быть — твое дело.

— Мое, — согласилась я, даже не подумав с ним спорить. — Мое…

Глава администрации обретался в доме сразу за мостом — ничего не скажешь, живописное место: на крутом правом берегу, вид на реку открывался просто потрясающий. Березы в палисаднике свесили ветки прямо в обрыв.

— Отец! — с порога крикнул Гришка. Я шла следом. Глава обнаружился в дальней комнате большого дома — лежа на кровати. Лицо его пылало.

Тихо подойдя ближе, я тронула лоб.

— Принеси градусник.

Гришка метнулся из комнаты, слышно было, как он поспешно выдвигает ящики комода на кухне. Тем временем я села рядом с главой на кровать и, расстегнув рубашку, осмотрела грудь, прислушалась к тяжело, натужно бьющемуся сердцу, осмотрела руки с синеватыми лунками ногтей.

— Вы зря это делаете.