ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ведьма Анна Никода Не знаю, что подумали бы местные, появись я посреди этой деревни погожим летним днем, когда даже самые страшные кошмары кажутся не более чем байкой. Но я объявилась весной, когда снег только-только сошел с мерзлой земли, и дороги развезло до состояния полной каши. Впрочем, той ночью они замерзли. Я вошла в деревню со стороны тракта, где меня высадил один из дальнобойщиков, ехавший в нужную сторону. Остановилась на обочине, вдыхая запахи свежей земли и хвойного леса. На самом деле он был смешанный, однако хвоя от внезапной оттепели, а затем еще более внезапных заморозков перебивала все другие запахи. Дорога сходила с трассы и терялась в лесной тени. Я вздохнула и потащила за собой огромный чемодан, с облегчением углубляясь в темноту. Лес безопасен. Даже ночью. Люди гораздо хуже. Так я и появилась на окраине деревни: тощая длинноногая, словно только народившийся олененок, девица с перекинутой через плечо русой косой, угрюмая и замерзшая. В темноте светилось лишь несколько окон, да и те вдалеке. Здесь, на самом краю, света нигде не было — все дома стояли темными саркофагами. Темными, но не бесшумными. Собаки, почуяв меня, зашлись визгливым лаем, перебудив и другую живность — я только досадливо скривилась, подходя к темным покосившимся воротам крайнего в единственной улице дома. Сразу за ним дорога окончательно терялась в темноте, хотя и здесь не было ни одного фонаря, но близость жилья делала самую темную ночь светлее. Я бросила чемодан на дороге и отправилась вдоль забора в поисках калитки. Она нашлась метров через десять, совершенно заржавевшие петли визгливо заскрипели. Видно, их давно никто не использовал. Однако под моим напором они сдались. Я втащила чемодан во двор и огляделась. Темные постройки вдоль дорожки к дому ни о чем не говорили, будка дл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И спохватился, только когда я уже уходила: — А это, в лесничество когда?

— Как поправится… — вздохнула я, влезая в сапоги и, уже почти за дверями: — Вечером вернусь!

Очередной день насмарку. Торопливо прохлюпав по начинающим подсыхать лужам, я перешла мост, добралась к себе, получив молчаливое неодобрение кота и полезла на чердак. Там собрала все нужные травки, спустилась вниз и занялась мазью. Честно говоря, за остаток дня ни разу не пожалела, что не провела его согнувшись раком в огороде. Делать снадобья — это то, что я искренне любила и умела. Каждая травка, каждый листочек ощущались мной, как живые. Уже в сумерках, выпустив наружу тяжелый травяной дух, я направилась обратно в село. Вот тебе и жизнь отшельницы — от одного спасай, то другого. А еще нужно коров с пастбища пригнать, накормить живность.

Никита Алексеевич уже был в полном сознании — слабость его еще не покинула, но хотя бы жить захотел, с удивлением смотря за суетившимся по хозяйству сыном.

Войдя на кухню, я увидела их обоих, сидящих за столом.

— Я смотрю, вы оправились? — суховато (отлежался бы!) прокомментировала я. Ответом был глухой кашель в кулак. — Вот. Натрете перед сном грудь и спину. А вот это… — я выставила на стол тряпичный мешочек со сбором трав, — Нужно будет заварить. Только чтобы вода была не слишком горячая, лучше на пару.

— Понял, — Гришка сгреб все это в охапку, перетаскивая в холодильник. Ну, тоже вариант. Я в холодильнике не нуждалась.

Уложив Никиту Алексеевича обратно в постель, мы с Гришкой вышли на улицу, усевшись на крыльце. Дом был хорош тем, что вход выходил прямо на реку — до обрыва оставалось буквально метров пятьдесят, заросших березами и яблонями, что обеспечивало относительную отдаленность от остальной деревни. Правда, и комарами тоже в полной мере. День выдался нежарким, но солнечным — земля начала подсыхать после затяжных дождей, над ней курился легкий дымок, в котором отлично жилось мошкаре. Впрочем, когда мы вышли в сумерки, уже значительно похолодало — от реки поднимался густой, кисельный туман, в котором ясно было слышно крики выбравшихся на охоту сов.

— В такие ночи только шабаш и проводить? — ухмыльнулся Гришка, кивая на стелющуюся по земле молочную дымку. Я поежилась. В том-то и проблема. Ведьма была — и живет она в деревне. Не хотелось бы повстречаться.

— Как думаешь, кто мог наслать на тебя сущность?

Парень пожал плечами. Обветренные губы сложились в тонкую полоску.

— Думаешь, на отце то же самое?

— Нет, у него обычная простуда! — отмахнулась я — Да еще постоянный стресс. Теперь, когда с тобой все в порядке, он тоже поправится. А тебе надо бы в город — в больницу.

Мы помолчали.

— А ты не можешь…

— Могу, но тебе все равно придется уехать, — перебила я. — Куда угодно, подальше от этого болота.