Оказывается, все здесь было исхожено им вместе с Никушем. Вот на том мысу они с одного дерева свалили трех черных глухарей. А вон с верховьев того распадка однажды подняли двух сохатых, и только по его, Ивана, оплошности достался им один тощий бык, а жирная яловая лосиха ушла. И даже на это добрый Никуш не сказал ни одного обидного слова, не попрекнул его.
— Самое дурное дело — это ворчливый компаньон! — Иван высоко поднял руку с дымящейся трубкой. — Если едете на охоту с обоюдного согласия, то должны действовать как один человек. И обдумывать все вместе и вместе решение принимать. Если решение ваше верное и все у вас удачно — будьте счастливы и радуйтесь вместе, а если ошибетесь и потерпите неудачу — не упрекайте друг друга, терпите вместе. Наверно, и в вашей работе так?
— А как же иначе! Какое же удовольствие работать с человеком, который вечно ворчит и вечно недоволен своим товарищем?
— Все должно быть общее, как удача, так и промахи… Ну, пора трогаться.
Долго ехали молча и настороженно, пока стремительно не скатились с довольно крутого мыса. Остановились в лесу.
— Мыс, который мы проехали, называется Старый мыс, — сказал Иван, раскуривая трубку. — Старых лиственниц, видел, наверно, осталось мало, а молодых еще нет. Очень скупа та сторона. И дичь там всегда настороже, пуглива. Ни разу нам не удалось как следует поохотиться на Старом мысу. Раз только мимоходом случилось мне кое-какую мелочь с собою прихватить, вроде белок и горностаев, да и то самую малость… Ну ладно, давай двигаться дальше!..
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Опять ехали долго. Ехали молча. Настороженно и чутко сидели рядышком, словно рассматривали какую-нибудь замечательную картину или слушали прекрасную музыку…
Проезжая под горой Крутой, Тогойкин с улыбкой смотрел на лыжный след, прочертивший гору сверху вниз.
— Тут и правда круто… — начал было Николай, но старик прервал его, толкнув локтем.
Опять ехали долго. И опять молча.
«Как-то там Калмыков?» — с тревогой подумал Тогойкин и пожалел, что рассказал старику о берлоге.
Пусть даже и сказал, но зачем было соглашаться ехать, оставив своих где-то позади.
Олени остановились.
— Длинный Увал приближается, — глухо сказал старик. Он закурил и поперхнулся табаком. — Надо постараться проехать мимо как можно тише.
— Почему?
— Тебе, Николай, может, и смешно покажется, однако иные старые места, коль назовешь, находясь на них же, не дай бог что может случиться. Вот однажды шли мы по берегу озера Островного, и Никуш случайно назвал его. Я до сих пор забыть этого не могу… — Старик скорбно умолк.
Тогойкину стало жалко его.
— Отец! А ведь гагара-то, она вовсе…
— Э, да помолчи, сынок, оставь ее!.. — Старик подбежал к оленям и вывел их на дорогу.






