— За ночь тепло ушло, — пояснила Хромина, — а я тепло люблю, у меня от холода кости ноют. Так какой у вас вопрос ко мне имеется?
Вика отметила, что Хромина обратилась к ней на «вы». При включенном свете она могла как следует рассмотреть сидящую перед ней женщину. Виктория знала, что Хроминой сорок восемь, но испитое, отекшее лицо выглядело так, словно его обладательнице было уже далеко за шестьдесят. На бледной, тонкой коже извивались синие змейки вен, тяжелые, набухшие веки сдавливали покрасневшие, слезящиеся глаза. Больше всего Крылову поразил нос женщины. Бурый от множества лопнувших капилляров, с широкими темными воронками жировиков, он казался неестественно чужим на этом бледном, круглом лице. Было трудно поверить, что именно эта женщина была матерью так поразившего Вику своей красотой Никиты.
— Я хотела поговорить о ваших детях. — Крылова положила на стол диктофон, чтобы зафиксировать весь разговор с возможной матерью серийного убийцы.
— О детях — это громко сказано, — забулькала неприятным смехом Хромина. — У меня был один сын, Никитка, да и тот бестолковым уродился, в тюрьму сел.
— Вы уверены? — не сдержалась Виктория и тут же покраснела.
Хромина секунду смотрела на нее, выпучив удивленные глаза, а потом захохотала.
— Ну, ты, милая, даешь, — она вновь перешла на «ты», — да разве какая баба не знает, сколько раз рожала? У тебя-то, поди, еще и не было никого?
Виктория кивнула, кляня себя за допущенную промашку. Инициативу разговора она явно упустила, не успев его толком начать.
— Вот потаскаешь в себе эту тяжесть девять месяцев да полежишь в роддоме, поорешь всю ночь в пустом коридоре — таких вопросов задавать не станешь. Один у меня сын, Никитка, один. Я, правда, давно уж и не видела его, раньше Сережка, отец его, письма мне слал, фотографии, а теперь и он перестал, уже год как не пишет. Так что не знаю я ничего.
— Сергей умер. — Неожиданно для себя самой Виктория ощутила удовольствие от того, что она так спокойно смогла сказать этой неприятной женщине о смерти ее хоть и бывшего, но мужа.
Услышав о смерти Сергея Хромина, Людмила Михайловна закрыла глаза. Руки ее, с удивительно тонкими, длинными пальцами, никак не сочетающиеся с оплывшей фигурой, разглаживали несуществующие складки на клеенке, а сама она еле заметно раскачивалась из стороны в сторону. Потом на лице сидящей с закрытыми глазами женщины появилась улыбка. Вике показалось, что сквозь испитое, бледное лицо Хроминой на несколько мгновений проступил облик другой женщины, той, которую когда-то полюбил Сергей Хромин и которая, возможно, когда-то любила его самого.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
— Сережа хороший был, добрый, — не открывая глаз, произнесла Людмила Михайловна, — любил он меня, дуру.






