ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Арчер будет молчать Мия Шеридан Mia Sheridan Archer’s Voice © 2016, 2018 by Mia Sheridan © Бялко А., перевод на русский язык, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 Кентавры всегда отличались воинственностью, злобностью, пьянством и буйством. Только один кентавр Хирон был не таким, как прочие его сородичи. Он жил на древней горе Пелион. Его называли Добрым Кентавром и Раненым Целителем. В отличие от других кентавров он был мудрым, тихим и справедливым. К несчастью, сражаясь с другими кентаврами, Геракл ранил своего друга Хирона отравленной стрелой. Хирон был бессмертным и не мог найти в смерти облегчения от неизлечимой раны. Он был обречен на жизнь в боли и муках. Однажды Хирон встретил Прометея, также обреченного богами на вечные муки. Он был прикован к скале, куда каждое утро прилетал орел и выклевывал печень Прометея. К вечеру печень отрастала, и на другое утро пытка повторялась. Хирон предложил пожертвовать свою жизнь за жизнь Прометея и тем самым освободить их обоих от вечных мучений. И тут же Хирон рухнул мертвым у ног Прометея. Но за его мудрость и доброту Зевс решил взять его на небо в виде созвездия Стрельца [1] Стрелец – Archer ( англ. ). , чтобы все могли вечно любоваться его красотой. Рана Хирона олицетворяет преобразующую силу страданий. Того, как чья-то боль, физическая и душевная, может стать источником моральной и духовной силы. – Держись за мою руку, я спасу тебя! – сказал я тихо-тихо. Дюк протянул руку индейцу Змеиный глаз, вертолет медленно поднимался в воздух. Я старался играть как можно тише, потому что избитая мама спала у себя в комнате, и я боялся ее разбудить. Она разрешила мне смотреть мультики у себя в кровати, но я увидел, что она заснула, и спустился вниз играть в солдатиков. Вертолет приземлился, и мои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как он будет себя чувствовать, когда я найду работу на новом месте, а он будет сидеть в квартире целыми днями? Тут у него хотя бы есть своя земля, проекты, дом, озеро…

Хотя я наверняка испортила ему почти все это. Мое лицо опустилось от чувства вины. Ему потребовалось столько усилий, чтобы он начал выходить из дома – и теперь ему снова придется прятаться на своей территории – опасаясь, что люди начнут глазеть и перешептываться, осуждать его инвалидность, заставлять его ощущать свою беспомощность.

Через пару минут я устало поднялась и выгуляла Фиби, а когда вернулась – приняла душ. Все это время я прокручивала в голове то, что произошло во время парада. Мне стоило пойти к нему и извиниться. Я не намеревалась выбалтывать его секрет. Но я сделала это. А с последствиями – если они будут – придется жить ему.

Я натянула теплую одежду, но не смогла унять холод, который словно пробирал меня до костей, и принялась сушить волосы.

Я легла на кровать и позволила грусти снова накатить на меня. Я была слаба и не могла найти ничего оптимистичного в ситуации, кроме своей любви к Арчеру. Может быть, я просто очень устала? Может, стоило отдохнуть пару минут…

Я открыла глаза спустя, как мне казалось, пару минут, и взглянула на часы. Боже, я проспала два часа. Я подскочила с кровати и пригладила волосы.

Мне надо было пойти к Арчеру. Он наверняка думает, почему я не приехала к нему сразу. Он отвернулся от меня… но прошло уже больше двух часов. Если повезет, его настроение могло улучшиться. «Пожалуйста, только не злись на меня», – думала я, заводя машину.

Спустя пару минут я уже шла через его ворота по направлению к дому. Я постучала, затем повернула ручку – но меня встретила лишь тишина, и комната, едва видная в свете сумерек за окном.

– Арчер? – позвала я, охваченная плохим предчувствием. Стряхнув его, я позвала снова: – Арчер?

Ничего.

Лишь после этого я увидала письмо на столике за диваном. На нем было мое имя.

Трясущимися руками я развернула письмо. Меня охватил страх.

Бри,

Не вини себя – в том, что произошло сегодня во время парада, нет твоей вины. Виноват я, только я.

Я уезжаю, Бри. Возьму дядин пикап. Еще не знаю куда, но мне все равно, куда угодно. Мне надо разобраться в некоторых вещах, возможно, даже понять, кем я могу быть в этом мире – если вообще могу кем-либо быть. Одна лишь мысль об этом наполняет меня страхом – но остаться здесь, чувствуя то, что я чувствую, – это кажется еще страшнее. Я знаю, что это тяжело понять. Я и сам до конца не понимаю.

Дважды я думал, что я тебя потерял, и сама лишь возможность этого убивала меня. Знаешь, что я сделал, когда ты опоздала на пару минут, и я услышал «скорую помощь», которая ехала по направлению к твоему дому? Меня вырвало прямо на газон, и я побежал к тебе. Я испугался до смерти.