ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Арчер будет молчать Мия Шеридан Mia Sheridan Archer’s Voice © 2016, 2018 by Mia Sheridan © Бялко А., перевод на русский язык, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 Кентавры всегда отличались воинственностью, злобностью, пьянством и буйством. Только один кентавр Хирон был не таким, как прочие его сородичи. Он жил на древней горе Пелион. Его называли Добрым Кентавром и Раненым Целителем. В отличие от других кентавров он был мудрым, тихим и справедливым. К несчастью, сражаясь с другими кентаврами, Геракл ранил своего друга Хирона отравленной стрелой. Хирон был бессмертным и не мог найти в смерти облегчения от неизлечимой раны. Он был обречен на жизнь в боли и муках. Однажды Хирон встретил Прометея, также обреченного богами на вечные муки. Он был прикован к скале, куда каждое утро прилетал орел и выклевывал печень Прометея. К вечеру печень отрастала, и на другое утро пытка повторялась. Хирон предложил пожертвовать свою жизнь за жизнь Прометея и тем самым освободить их обоих от вечных мучений. И тут же Хирон рухнул мертвым у ног Прометея. Но за его мудрость и доброту Зевс решил взять его на небо в виде созвездия Стрельца [1] Стрелец – Archer ( англ. ). , чтобы все могли вечно любоваться его красотой. Рана Хирона олицетворяет преобразующую силу страданий. Того, как чья-то боль, физическая и душевная, может стать источником моральной и духовной силы. – Держись за мою руку, я спасу тебя! – сказал я тихо-тихо. Дюк протянул руку индейцу Змеиный глаз, вертолет медленно поднимался в воздух. Я старался играть как можно тише, потому что избитая мама спала у себя в комнате, и я боялся ее разбудить. Она разрешила мне смотреть мультики у себя в кровати, но я увидел, что она заснула, и спустился вниз играть в солдатиков. Вертолет приземлился, и мои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И дело в том, что всегда будет что-нибудь – не обязательно «скорая помощь» – может быть, ты просто задержишься на работе, или с тобой начнет кто-нибудь флиртовать, или… миллион вариантов развития событий, которые я и предугадать-то не могу. Всегда будет что-нибудь, что сможет забрать тебя у меня – даже если оно мелкое, даже если оно просто у меня в голове. И однажды именно такая штука станет той, которая уничтожит нас. Я начну причинять тебе боль, потому что ты не сможешь починить меня – тебе никогда не удастся убедить меня в полной мере. Ты начнешь ненавидеть меня, потому что тебе вечно придется нести этот груз за нас двоих. Я не могу позволить, чтобы это произошло. Я просил тебя не дать мне разрушить то, что у нас есть, но мне кажется, что я не способен ни на что иное.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Прошлой ночью, когда ты заснула, я не мог перестать думать о том, что ты мне рассказала, про картинки вышивкой, которые делала твоя мама. И сегодня я тоже о них думал – и мне так хочется верить, что то, что ты сказала тогда, – правда, что из всего этого уродства и безобразия может получиться что-нибудь прекрасное – из всей боли, из всего того, что сделало меня таким, каким я стал. Я хочу знать, что находится с обратной стороны. Но мне кажется, что для этого мне придется перевернуть картинку. Мне придется сделать этот шаг. Мне надо будет понять, как все собирается в единое целое – как выглядит моя картинка.

Я не прошу тебя ждать меня – я не настолько эгоистичен. Прошу, не ненавидь меня. Я никогда, ни за что не хочу причинять тебе боль – но я тебя не заслуживаю. Я никого сейчас не заслуживаю, и мне надо выяснить – заслужу ли когда-нибудь.

Пожалуйста, пойми. Пожалуйста, знай, что я люблю тебя. Пожалуйста, прости.

Арчер.

Мои руки тряслись, как листья, и по щекам текли слезы. Я заплакала и, выпустив письмо, поднесла руки ко рту.

Под письмом лежала связка ключей, его телефон и чек на передержку собаки с открытой датой. Я всхлипнула еще раз и повалилась на диван – тот самый диван, где Арчер качал меня на коленках, после того, как спас меня из дядиной ловушки, тот самый диван, на котором он меня впервые поцеловал. Я плакала в подушку, желая, чтобы он вернулся, желая всеми клетками тела услышать его шаги у двери. Но в доме стояла тишина, прерываемая только моим плачем.

Медленно потянулись дни. Сердце как будто раскололось и тяжело лежало у меня в груди, и я все время была на грани слез. Мне не хватало его так сильно, что казалось, будто я под водой – я смотрела на мир вокруг и не могла понять, почему нас что-то разделяет, почему все и вся было подернуто дымкой и казалось далеким.