Наша дочь с семьей будут в городе. И Анна с сестрой тоже придут. Будет очень здорово.
Я улыбнулась.
– Хорошо, Мэгги. Спасибо.
– Вот и славно. – Она тоже улыбнулась, но каким-то образом все равно показалась мне грустной.
Позже Норм подсел ко мне за столик для перерывов, когда мы закрывались, уже после того, как все посетители ушли. Он принес кусок тыквенного пирога и откусил большой кусок.
– Ты готовишь самый вкусный тыквенный пирог, который я когда-либо ел, – сказал он, и я расплакалась, потому что знала – таким образом он говорил мне, что любит меня.
– Я тоже тебя люблю, – сказала я сквозь слезы, и он поднялся, скорчив гримасу.
– А, черт. Мэгги! – позвал он. – Ты снова нужна Бри.
Возможно, я была немножко слишком эмоциональна.
Ноябрь перешел в декабрь, и в Пелионе выпал первый снег. Он покрыл все, придавая городу волшебный вид. Город выглядел еще более старомодным, словно одна из картин Томаса Кинкейда.
Второго декабря был день рождения Арчера. Я взяла в этот день отгул и провела его у камина в его доме, читая Этана Фромма. Выбор был не самым удачным – Арчер был прав, говоря, что это была одна из самых депрессивных книг, когда-либо написанных. Но это был его день, и я хотела чувствовать себя чуть ближе к нему. «С днем рождения, Арчер», – прошептала я этой ночью, загадав свое собственное желание.
Вернись ко мне.
Одним холодным четвергом, спустя примерно неделю, я сидела дома, забравшись на диван вместе с Фиби, когда в мою дверь тихо постучали. Сердце подпрыгнуло в груди, я быстро встала и подошла к окну. Образ мальчика, мокнувшего под дождем, пролетел у меня в голове.
На моем крыльце стояла Мелани. На ней была большая коричневая куртка и теплый розовый шарф с шапкой. Сердце опустилось. Я любила Мелани, но на долю секунды я позволила себе понадеяться, что это вернулся Арчер. Я пошла открыть дверь.
– Привет, – улыбнулась Мелани.
– Заходи давай, – сказала я, задрожав от потока холодного воздуха, который ворвался в открытую дверь.
Мелани зашла и прикрыла за собой дверь.
– Я зашла за тобой, чтобы пойти на зажжение Пелионского рождественского дерева. Давай собирайся.
Я вздохнула.
– Мелани…
Она покачала головой.
– Нетушки, «нет» за ответ не принимается. Я не дам тебе превратиться в пелионскую старую деву-кошатницу.
Я не удержалась и рассмеялась.
– Старую деву-кошатницу?
– Ага. – На ее лице промелькнула грусть. – Бри, он уехал вот уже как два месяца. Я знаю, что ты по нему скучаешь, правда. Но я не дам тебе сидеть в этом доме и круглосуточно ныть по нему. Это просто нездорово. – Она еще смягчила голос. – Милая, он выбрал уйти. И я знаю, что у него были причины. Но у тебя все еще есть своя жизнь. И друзья. Тебе позволено скучать по нему, но, пожалуйста, не прекращай жить сама.
По моей щеке протекла слеза, я смахнула ее и хлюпнула носом.






