— Он обрадуется… Желаю тебе всего наилучшего и новых творческих успехов!
Мне показалось, что она хотела добавить еще что-то, но передумала, весело тряхнула волосами и легко выскользнула из машины…
…В уши ударил приглушенный гул множества голосов. Широкий коридор управления рудников в Рудоземе был приспособлен под зал заседаний. Около сотни мужчин и женщин, сидя на выстроенных неровными рядами стульях, возбужденно шумели.
В конце коридора виднелся длинный стол, накрытый красной скатертью, а в сторонке возвышалась прокурорская кафедра. Все окна были широко распахнуты, и через них в помещение вливались волны знойного июльского полдня.
Мы с Норой сидели рядом в третьем ряду.
В коридоре воцарилась тишина, дверь директорского кабинета открылась, впустив членов суда.
Председатель был полным мужчиной, коротко подстриженным, с маленькими глазками, утопавшими в складках и мешках, двое его коллег — судебные заседатели — казались совершенно безличными, в то время как прокурор поразил меня своей мрачной красотой, подчеркнутой неестественным лихорадочным румянцем на мужественных впалых щеках.
Все заняли свои места, и сразу же из противоположной двери ввели Михаила.
Его волосы были коротко острижены, что изменило его до неузнаваемости. На мгновение мне показалось, что наши взгляды встретились, но он тут же перевел взгляд на Нору. Лицо его на секунду озарилось, но затем — как после яркого света — стало еще темней.
Он встал перед судом, повернувшись к нам в полоборота… Анкетные данные, скучные процессуальные формальности. Голос звучал глухо и сдавленно.
Я почувствовал на своей руке руку Норы.
Читать дальше
— Спокойно! — шепнул я ей на ухо.
— Значит, люди нового поколения, как вы их назвали, выразили вам свое доверие? — донесся до моего слуха голос председателя.
— Да! — ответил Михаил. — Именно так.
— Какие должности вы занимали в Родопском рудном бассейне после 9 сентября 1944 года?
Он немного подумал и перечислил:
— Вначале я был директором флотационной фабрики в К., затем — технологом в Мадане, главным инженером в Рудоземе, затем — директором фабрики в Среднегорцах и вот уже год — главный инженер в К.
Председатель перелистывал какие-то страницы, лежащие на столе перед ним, будто сверяя по ним достоверность показаний Михаила.
— Скажите, Тенев, — поднял он, наконец, голову, — раз вы пользовались таким признанием и уважением местных жителей, почему вы перешли во вражеский лагерь?
В зале воцарилось гробовое молчание. Я невольно сжал Норины пальцы. Михаил молчал.
— Будете отвечать? — с легким нетерпением в голосе спросил председатель.
Михаил продолжал хранить молчание.
Председатель бросил взгляд в сторону прокурора, который грузно зашевелился.
— Вопрос к обвиняемому.






