Верно ли, что после исключения его шурина из Пловдивского медицинского института он высказывался против народной власти?
— Верно.
— Точнее, что именно вы говорили?
— Что несправедливо исключать из института из-за семейного происхождения.
— Считает ли обвиняемый, что этот факт повлиял на его собственные политические убеждения?
— Возможно.
— Был ли впоследствии брат вашей жены восстановлен в институте?
— Да, был.
— У меня больше нет вопросов…
Председатель многозначительно прокашлялся.
— Почему вы задержали на три месяца пуск Рудоземской флотационной фабрики?
Михаил облизал пересохшие губы.
— Фабрика начала работать в заранее намеченный срок, но на следующий же день оказалось, что налицо серьезный дефект — в речные воды попадал пенистый цинковый продукт. Потребовалась остановка производства. Необходимо было срочно построить площадку и пробить горизонтальную шахту.
— Это нам известно. Отвечайте, почему вы задержали на три месяца пуск производства?
— На то было много причин.
— Но главной причиной были вы сами, не так ли?
Михаил опустил голову.
— Вы отдавали себе отчет в том, что промедление наносит огромный ущерб государству? — спросил председатель.
— Да! — тихо ответил Михаил.
— Почему же тогда вы саботировали окончание ремонта?
Тенев опять не ответил, глядя поверх голов судей.
Зал зашумел. И вновь прозвучал суровый, кажущийся сердитым голос председателя, прервавший людской ропот.
— Будучи директором фабрики в Среднегорцах, вы ввели метод коллективной флотации. Но с повышением объема пиритного концентрата возросли его потери, поступающие вместе с отходами в речные воды, что наносило серьезный ущерб народному хозяйству. Что послужило этому причиной?
— У нас не было сгустителя, — спокойно ответил Михаил. — Машпроект задерживал нужную документацию.
— А вы, как директор, приняли меры для разработки этой документации? И вообще, предприняли ли вы какие-нибудь конкретные шаги?
— Я ничего не мог сделать, это было выше моих возможностей.
— Почему вы не подняли тревогу в руководящих органах?
— Не имело смысла. Они требовали от нас выполнения плана и повышенных норм по выработке концентрата.
— Но ведь это приносило фабрике огромные убытки?
— Приносило. Я успокаивал себя тем, что мы выработали 3000 тонн концентрата дополнительно.
— И не задумывались о вытекающем в реку пирите?
— Не задумывался.
— И чем больше концентрата вы получали, тем больше были потери пирита?
— Да.
Вновь вокруг меня прокатилась волна взволнованного шепота.
Председатель повернулся к своему соседу, обменялся с ним шепотом несколькими словами, затем обратился к Михаилу.
— Признаете ли вы себя виновным в том, что сознательно причинили государству убыток в размере двух миллионов трехсот тысяч левов?
— Признаю.






