Она похудела и выглядела бледнее обычного, но показалась мне еще красивей…
До сих пор, ощущая на лице теплые порывы весеннего ветра, я вижу перед собой раздуваемую им, шевелящуюся красивую скатерть в сине-белую клеточку… Стол был накрыт на просторной северной террасе. Мать Норы — строгая и величественная — хозяйничала за столом. Это была высокая светлоглазая и белолицая женщина с еле заметным, как мельчайшая мука, пушком на лице. Она выглядела, как человек, посвятивший свою жизнь приготовлению изысканных блюд и приему гостей.
Разговор не вязался. Нора без особого желания расспрашивала меня об общих знакомых в К., а ее отец время от времени останавливал на мне взгляд, в котором читалось беспокойство по поводу моего неожиданного появления. Я чувствовал себя не в своей тарелке и то вдавался в подробные описания рудного бассейна, то заговаривал о шахтерской профессии и ее трудностях, распространялся о силикозе, болгарских магометанах и борьбе с отсталостью, вдохновенно уверяя присутствующих, что пишу лишь правду и только правду, какой бы жестокой она ни была.
Слушали меня вежливо, никто со мной не спорил и не вмешивался в мой немного странный и возвышенный монолог.
Спустя какое-то время Коев элегантно промокнул губы пестрой салфеткой, взглянул на часы и удивленно поднял блестящие брови.
— Кажется, нам пора…
И объяснил мне, что сегодня они собирались съездить в Пазарджик к своему сыну, который работал там врачом.
— Туда его назначили совсем недавно, так что у него — масса нерешенных проблем, — добавил Коев со сдержанной улыбкой.
Я испытал смешанное чувство сожаления и облегчения — нужно было уходить. Нора еле заметно поморщилась.
— Я останусь, папа! — сказала она. — Завтра съезжу к Богомилу одна.
На отцовском лице не дрогнул ни один мускул, он положил в карман сигареты и медленно поднялся.
— Мы вернемся скорым поездом в восемь двадцать, — деловито сообщил он, прощаясь, и это прозвучало предупреждением — не Норе, а мне.
Вскоре их шаги заглохли на лестнице, было слышно, как они пересекли дворик и железная калитка, выходящая на улицу, напевно скрипнула.
Читать дальше
Мы остались вдвоем в большом доме. Нас окутала внезапная тишина. Нора протянула мне руку и молчаливо повела за собой — пройдя овальную гостиную, мы вошли в небольшую комнатку с красивой мебелью белого дерева. Она опустила шторы, легким движением перекинув их по ту сторону подоконника и оставив окна раскрытыми. В комнате воцарился волшебный полумрак, а из-под штор приливами врывался теплый южный ветер.
Нора подошла ко мне и прижалась к моей груди, вздрагивая.
— Спасибо, что ты приехал!
Я жадно привлек ее к себе, осыпая ее лицо поцелуями.






