Хозяйка встретила нас улыбкой, задержала чуть дольше необходимого свою теплую руку в моей и окинула меня опытным и, как мне показалось, не совсем очарованным взглядом… "Ты выглядишь на три года моложе своего возраста!" — всплыл в памяти дурацкий комплимент Даво.
— Корнелия! — произнесла она задушевно, будто сообщая мне какой-то пароль. — Прошу вас, садитесь где вам будет удобней… Водка или виски?
— Виски! — благосклонно кивнул я, скользнув глазами по ее великолепной фигуре.
Она не выглядела слишком молодой, как сообщил мне Даво, и это, кто знает почему, вдруг мне понравилось. На ней были блестящие темно-бордовые брюки, облегающие ее длинные стройные бедра, и эффектная блуза, в вырезе которой чуть вздрагивала соблазнительная грудь.
— Я думаю, нет необходимости представлять вам товарища Венедикова! — обратилась она к гостям, наливая мне виски. — Предполагаю, что его знают все, кто любит болгарский театр… Или слышали его имя!
Присутствующие удостоили меня любопытно-благосклонными взглядами, помолчали секунду-другую из вежливости и продолжили с нескрываемым интересом слушать невысокого полного мужчину с кудрявыми светлыми волосами — наверное, заводилу компании.
Читать дальше
Корнелия протянула мне стакан, предварительно опустив в него два кубика льда, и села рядом со мной на низкую квадратную табуретку.
— Ваше здоровье и добро пожаловать в мой дом! — кивнула она, сдвигая свой стакан с моим. — Надеюсь, Даво передал вам, как мне понравилась ваша пьеса?
"Значит, он это не выдумал!" — мелькнуло у меня в уме.
— Меня так взволновал этот спектакль, — продолжала Корнелия, — что я потом долго бродила по улицам и думала о вашей героине, погибшей в расцвете сил и молодости, не успев полюбить и быть любимой… И особенно о ее подвиге там, в фашистской Германии, когда у нас уже была свобода… Вы так хорошо придумали это с письмами и документами!
Явно, она говорила о моей художественно-документальной пьесе, посвященной Яне Крыстевой, советской разведчице, гильотинированной в Германии осенью 1944 года. Со слов Даво у меня создалось впечатление, что Корнелия смотрела мою последнюю современную драму.
Я оглянулся, рассматривая изысканно обставленную гостиную. Я уже знал, что раньше хозяйка была манекенщицей, а сейчас работает в руковостве Дома моделей. Припомнил ее слова, переданные мне Даво, что она жаждет встретить человека, который не воспринимал бы ее лишь как соблазнительную плоть. "Раз она так настаивает…"
Я сделал большой глоток виски, бросил в рот несколько вкусных миндалинок.
— Ваш теплый отзыв меня искренне обрадовал, — начал наступление я. — Мне и в голову не могло прийти, что политическая пьеса могла произвести сильное впечатление на такую женщину, как вы.






