ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Провинциалка Любен Станев Проснулся я, как всегда, часов в семь. В комнату врывался непрерывный шум уличного движения. Сквозь кремовые шторы просачивался зыбкий сумрачный рассвет, и картина Дечко Узунова, проступившая из ночного мрака, придавала комнате какую-то особую объемность. Я встал с постели, раздвинул шторы и открыл окно. Над тополями, росшими вдоль канала, и покрытыми копотью крышами зданий напротив моих окон синел клочок неба. После двухнедельных затяжных дождей, наконец, распогодилось. И хотя сюда не долетали порывы ветра, мне казалось, я чувствую его торопливые, стремительные прикосновения… "В воскресенье съезжу на рыбалку", — подумал я, обрадовавшись, затем сунул ноги в тапочки и медленно зашлепал по длинному коридору. Случались дни, в которые мысль о том, что я живу один в просторной и удобной квартире, доставляла мне почти физическое наслаждение. Я мог разбрызгивать воду и мыльную пену, сколько душе угодно, мог не включать радио или слушать до умопомрачения новости. Мог завтракать, как мне заблагорассудится, не пользоваться салфеткой, не убирать посуду после еды, закурить сигарету, не прожевав последнего куска, и бросить спичку в чашку с недопитым кофе. И самое главное — я знал, что, когда войду в свой кабинет и сяду за пишущую машинку, никто не сможет мне помешать… Но сегодня я не собирался работать. Новая "Эрика" отдыхала в углу широкого письменного стола, покрытая чехлом. С тех пор как я вернулся из Хисара с оконченным сценарием, я не написал ни строчки. Во мне еще не созрела готовность продолжить прерванную два месяца тому назад пьесу, не хотелось даже думать о том, как выбираться из тупика, в который я зашел. Действие этой пьесы развивалось в крупном областном городе. Его жителей потрясло ужасное событие — молодой неопытный шофер от переутомления по

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Не вижу оснований, чтобы относиться с предубеждением к людям только потому, что они хорошо живут! — И неловко улыбнулся, с опозданием почувствовав в своем тоне излишнюю строгость и назидательность. — В конце концов вы здесь гость, о вас заботятся, уделяют вам внимание, просто не честно…

Читать дальше

Девушка недружелюбно смерила меня взглядом своих холодных глаз.

— Сожалею, если мои слова задели кого-нибудь…

— А музыка в этом доме имеется? — пробился внезапно в краткую паузу хрипловатый голос Даво, который нервно прохаживался вокруг столика.

— Да, конечно, Нелли, почему бы тебе не включить музыку? — с нескрываемым облегчением воскликнула какая-то сильно накрашенная женщина. — У тебя такие великолепные записи…

Корнелия подошла к одному из шкафов, вытянула небольшой ящик и, достав плоский как книга магнитофон, включила его. Гостиную заполнили звуки приятной танцевальной мелодии.

Люди задвигались, встали из-за продолговатого столика, и вскоре за ним остались лишь мы вдвоем с "сиамской кошкой".

Я метнул на нее взгляд, вновь заметил узловатые пальцы с коротко остриженными ногтями и неожиданно спросил:

— Как вы сюда попали?

— Меня привел сын моей квартирной хозяйки. Он работает фотографом в Доме моделей.

— Покажите мне его!

— Его здесь нет. Ушел снимать какое-то ревю.

— А почему вы не ушли с ним?

— Меня не интересуют модные ревю.

— Это заметно! — скользнул я взглядом по ее джинсам.

В уголках ее губ прорезались две тонкие морщинки, наверное, это обозначало улыбку.

— Я вела себя очень невоспитанно? — спросила она мгновение спустя, понизив голос.

— Довольно-таки!

— Я просто не смогла сдержаться. В подобных случаях я всегда теряю контроль над собой… — И она повернула голову к центру комнаты, где все гости, кроме Даво, танцевали.

— Я понял, но все-таки вы не правы! — ответил я тоже шепотом.

— Права! Больше всего меня злит, когда такие, как она, говорят о погибших. Ее мучит вопрос о связи с предыдущим поколением! Какая там может быть связь! Как между мной и квантовой механикой!

— Не слишком красиво пользоваться чьими-то благами и в то же время оплевывать его!

— Я выпила только бокал швепса!

Какое-то теплое, волнующее любопытство медленно шевельнулось в моей душе. Я понимал, что с этим ершистым и, по всей вероятности, вредным существом надлежит держаться холодно и пренебрежительно, по крайней мере, из солидарности с хозяйкой дома, но мне не хотелось вставать из-за стола и было все интересней следить за светло-синими глазами и строгим лицом с еле заметными морщинками в уголках губ.

— Как вас зовут? — спросил я после небольшой паузы, закуривая сигарету.

— Петрана Груева… Разумеется, меня называют просто Пепа.

— А почему вы упомянули квартирную хозяйку? Разве вы не из Софии?

— Нет.