— А вам не кажется, что я могу и обидеться?
— Почему? Просто интересы красивой женщины иные.
Корнелия поморщилась.
— Вы меня удивляете, товарищ Венедиков. Я думала, что писатель и особенно такой знаток женской души, как вы, более широко смотрит на мир… Я не жду, что вы непременно поверите мне, но меня всегда волновал вопрос, какими были наши предшественники, какой вообще была та молодежь, погибшая с песней на губах, существует ли связь между ними и нами и в чем именно заключается эта связь. Все это подчас страшно мучит меня…
Я вытянул сигарету, щелкнул зажигалкой… Поблизости в очередной раз грянул дружный залп смеха — явно, светловолосый был неутомимым рассказчиком анекдотов. И вдруг в наступившей тишине прозвучал немного неуверенный голос девушки, сидевшей в сторонке:
— Простите, что я вмешиваюсь, можно, я задам вам один вопрос?
Она была в джинсах и простой серой рубашке с подвернутыми рукавами, без капли грима на лице и без всяких украшений — колец, медальонов и сережек, которые так любят другие женщины. Самым странным в ней были ее глаза — светло-синие, почти вылинявшие и какие-то холодные, как у сиамской кошки. Все остальное — красивые сочные губы, кудрявые каштановые волосы, мятая, но чистая рубашка придавали ей какой-то теплый, но заурядный вид. Лишь озерная прозрачность взгляда обволакивала все холодом и отчуждением.
Корнелия сжала жемчужно-белыми зубами зернышко миндаля и медленно раскусила его.
— Пожалуйста!
Девушка взяла свой бокал со швепсом, охватив его длинными узловатыми пальцами.
— Только что вы сказали, что не ждете, чтобы товарищ Венедиков непременно вам поверил, но вы сами-то верите, что вас действительно волнуют все эти вопросы? Потому что я вам не верю.
Все разом повернулись в сторону девушки. Я заметил, как две женщины обменялись возмущенными взглядами, а златокудрый весельчак издал какое-то неопределенное восклицание и мелко-мелко затряс головой.
Корнелия сохранила самообладание.
— Может быть, вы все-таки приведете свои аргументы?
"Интересно, как эта девушка попала сюда? — мелькнула у меня мысль. — Явно, она не была близка ни с кем из присутствующих, даже Корнелия обращалась к ней на "Вы"…"
— Попытаюсь, — согласилась она, облизывая губы. — Хоть и не знаю, смогу ли… Иногда человек чувствует какие-то вещи, но не в состоянии их сформулировать.
— И что же именно вы чувствуете?
Девушка не смутилась.
— Мне кажется, что вся эта обстановка и образ жизни, который вы ведете, просто исключают подобные вопросы… Простите за откровенность. Что же касается пьесы, то вы правы, мне она тоже нравится.
Воцарилось тягостное молчание. Я смял в пепельнице свою недокуренную сигарету и метнул на девушку сердитый взгляд.






