Принесли в мою комнату, чтобы обогревать их и чтоб из них вылупились птенчики. Проблема заключалась в том, что я человек ненадежный. Мне показалось, что я продержала яйца под лампой целую вечность, и мне захотелось заглянуть под скорлупки — происходит ли там что-нибудь… До сих пор помню кровавое месиво. Оно вывалилось мне на покрывало, пятна так до конца и не удалось оттереть.
— Знаешь, что говорят о детях, которые убивают животных? — спросила Сесилия.
— Нет.
— Что у них с головой не в порядке, что они психопаты.
— Я их не убивала, — возразила я. — По крайней мере, не нарочно. Просто хотела, чтобы они поскорее вылупились.
— Ты могла бы сообразить, что они умрут, — прошипела Сесилия. — Что птичьи зародыши умирают, если разрушить скорлупу.
— Так и ты могла бы сообразить! Ты забыла, что ты меня на год старше и что ты тоже была там?
— Но разбила-то их не я, — возразила Сесилия. — Я к ним даже не прикасалась.
Закрыв глаза, Чарли ожидала, как ее сейчас вытащат из ее укрытия. И тут раздался звонок мобильного телефона. Неизвестный выскочил из комнаты. Она услышала, как он сбегает вниз по лестнице, а потом… тишина. Сколько времени она пролежала после этого под кроватью? Полчаса? Час? Казалось, прошла целая вечность.
Когда она на дрожащих ногах выбралась из дома и заперлась в машине, то первым делом позвонила Улофу.
— Вы его взяли? — спросила она. — Вы взяли Ивана Хедлунда?
— Нет, мы…
— Вот дьявол!
— Не ругайся, — сказал Улоф. — И дай договорить.
— Не говори мне, черт подери, чего мне делать и чего не делать!
— Мы выехали к нему, но его не оказалось дома.
— Наверное, потому, что вы опоздали, а он тем временем охотится за мной.
— Что?
— Я говорю, что он охотится за мной! — отрезала Чарли и, прежде чем Улоф успел спросить у нее подробности, она закричала, что они должны немедленно найти его — пока еще кто-нибудь не пострадал.
После этого она швырнула телефон на пассажирское сидение. Взгляд упал на тетрадку, обнаруженную под матрасом у Франчески. Чарли хотела прочесть ее в спокойной обстановке. Заведя машину, она умчалась из Гудхаммара, поглядывая в зеркало заднего вида с интервалом в несколько секунд. Похоже, ее никто не преследовал.
Пятнадцать минут спустя она свернула на дорожку, ведущую в Люккебу. Выбравшись из машины, она долго прислушивалась, не раздастся ли со стороны большой дороги шум мотора. Но до нее доносились только чириканье птиц и шелест ветра в кронах.
Табличка с надписью «Люккебу» почти совсем вросла в землю. Когда Чарли взялась за нее, чтобы вернуть на место, кусок сгнившего дерева оторвался и остался у нее в руках. Тогда она бросила эту затею и пошла к дому. Этим летом, когда она впервые побывала здесь — впервые с четырнадцатилетнего возраста, — нервы у нее были напряжены до предела.






