ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Lina Bengtsdotter FRANCESCA First published by Bokförlaget Forum, Stockholm, Sweden. Published in the Russian language by arrangement with Bönnier Rights, Stockholm, Sweden and Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden © Lina Bengtsdotter, 2018 © Колесова Ю., перевод на русский язык, 2021 © ООО «Издательство АСТ», 2021 Блестящий образец жанра, в котором смелые сюжетные твисты уравновешены глубоким психологизмом. Crime Revirw, UK Моим сестрам — тем, что идут рядом, и тем, что ушли вперед. Эх, Франческа! Не предупредила И тихо на цыпочках Утром ты уходила. Спасибо за солнечный свет, За то, что со мною была, За то, что тебя со мной нет, За то, что свободной ушла. Рой Харпер «Франческа» Странная штука быть ребенком, которого не любят. Ты несчастен, но и свободен. Юхан Люкке Хольм. «Ночь, предшествовавшая дню». Позади часовни стояла компания парней. Я пришла со стороны озера, и никто из них не заметил меня, пока я не приблизилась к ним вплотную. В слабом свете, падавшем из освещенной церкви, их лица на фоне черных фраков казались бледными, как у привидений. Те самые ублюдки, и у всех как на подбор королевские имена: Эрик, Густав, Оскар, Магнус, да еще Хенрик Шернберг, самодовольный бойфренд моей сестры. Первым меня заметил Хенрик. Должно быть, я напугала его — по крайней мере, вид у него был испуганный, когда он спросил, какого черта мне тут нужно. Некоторое время я стояла, уставившись на него, а потом расхохоталась. — Чего ты ржешь? — спросил он. — Что с тобой не так, черт подери? Я не ответила, потому что не знала — ни чему я смеюсь, ни что со мной не так. — Иди потанцуй, дурочка, — сказал Эрик. — Покружись в вальсе и все такое. — Мой кавалер исчез, — ответила я. Стоило мне произнести эти слова, как настроение у меня сразу переменилось — я почувствовала, как подступ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Тебе все мерещится, Франческа, — ответил Хенрик.

Голос его звучал умоляюще, словно он искренне устал от ложных обвинений.

— Мне кое-что известно, — сказала я. — О тебе. И Поле.

Некоторое время он молчал, дыша в трубку.

— Лучше всего будет, если мы встретимся и поговорим. Ты в Гудхаммаре?

Когда я ответила «да», он заявил:

— Я приеду.

— Сейчас?

— Да, лучше будет, если мы выясним это раз и навсегда. В смысле — поскольку я намерен быть с твоей сестрой…

Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать, что тут у него ничего не выйдет.

— Дорогу найдешь? — спросила я. Он ответил, что найдет, они с Сесилией проезжали мимо усадьбы. Он приедет к нам в течение двух часов.

— Сесилия спит, — сказала я. — Просто чтобы ты знал.

— Тогда я заберу тебя, прокатимся на машине.

— На машине я кататься не люблю, — сказала я. — Встретимся у мостков позади дома через полтора часа. Не заезжай в аллею, а то разбудишь Сесилию.

Сердце мое учащенно билось, когда я положила трубку. Голова у меня слегка кружилась, я испытывала радость, злость и… облегчение. Я легла на пол и представила себе Поля, увидела перед собой его карие глаза, услышала его голос. «

Если завязать котятам глаза во время определенного периода развития, они вырастут слепыми

».

«

Финальная сцена приближается»,

— записала я в свою тетрадку. В ней уже почти не осталось пустых страниц, мне приходилось писать все мельче и мельче. То, что начиналось как попытка заполнить пробелы в памяти, со временем превратилось в нечто похожее на дневник с размышлениями и лирическими отступлениями. Фрёкен Вильхельмссон наверняка поставила бы под сомнение и драматургию, и цель.

«А где красная нить? Что ты, собственно, хочешь сказать, Франческа?»

«Правду, — подумала я. — Я хочу говорить только правду».

«Хенрик Шернберг,

— написала я. —

Вскоре его пребывание в качестве бойфренда моей сестры закончится — авось и его пребывание на свободе тоже. Может быть, высшая справедливость все же существует?»

Когда Чарли вернулась, Сюзанна сидела в гостиной и смотрела фильм.

— Чарли! — воскликнула подруга, увидев ее. — Вид у тебя совершенно измотанный.

— Я и вправду совершенно измотана.

— О Юхане что-нибудь слышно?

— Он все еще без сознания.

— Все будет хорошо, — сказала Сюзанна. — Вот увидишь, все образуется.

По голосу было слышно, что она сама в это не очень-то верит. Обе знали, что не всегда все заканчивается хорошо — иногда все летит в тартарары да там и остается.

— У полиции есть подозрения, кто это сделал? — продолжала Сюзанна.

— Иван Хедлунд.

— Иван? Но почему?

— Непонятно.

— Вот чертов псих! Вот так думаешь, что что-то знаешь о людях в этих местах, а потом оказывается, что ошибаешься даже в отношении членов собственной семьи.