— Этот человек даже не задумался о том, какое это могло иметь значение для семьи Поля».
— Что со мной будет теперь? — спросил Хенрик.
— На убийство нет срока давности, — ответила Чарли. — Вопрос будет решать прокурор.
— Я был молод, я…
Хенрик стал рвать на себе волосы. Впервые у него сделался несчастный вид. «Так и бывает с людьми, начисто лишенными эмпатии, — подумала Чарли. — Они начинают волноваться только тогда, когда их действия грозят последствиями для них самих».
— А Франческа? — спросила она.
— А что такого с Франческой? — спросил Хенрик, допивая залпом содержимое своего бокала. — Она была сумасшедшая и она пропала.
— О том, что она пропала, мне известно, — ответила Чарли. — Вопрос только в том, куда и как.
— Ты хочешь сказать, что я?..
Хенрик с грохотом поставил свой бокал на стол.
— А что тут такого странного? — спросила Чарли. — Франческе что-то было известно, а ты — последний, кто видел ее живой.
— Это неправда, — возразил Хенрик.
— Ты не читал ее записки?
— Читал.
— Ты хочешь сказать, что не поехал в Гудхаммар?
— Да нет, я поехал туда, — пробормотал Хенрик, — но…
— Но — что?
— Франчески там не было. Я с ней так и не встретился.
— Порой жизнь кажется непостижимой, несправедливой и невыносимо тяжелой.
Пастор делает театральную паузу, произнося речь, которую он написал, чтобы почтить память Поля. Впереди, через несколько рядов от меня, сидит, опустив головы, компания с королевскими именами.
— Поль был прекрасный товарищем и усердным учеником, — бубнит пастор. — Он проявлял любопытство, сомнения и способность к анализу. Он был человеком оригинальным. А сейчас я предлагаю спеть всем вместе.
— Черт! — шепчу я, уткнувшись в сборник псалмов, раскрытый у меня на коленях.
Мои слезы смывают слова псалма 256, «Оставь боязнь», который мы должны петь.
Оставь боязнь, есть сокровенный символ,
Есть имя, что спасет, когда угаснет свет.
Я вступаю и пою изо всех сил:
И одиночество два берега обнимут,
И на песке заметен будет след
Воспитательница, сидящая впереди, оборачивается и бросает на меня строгий взгляд. Я так же сурово смотрю на нее. Она всегда требует, чтобы все подпевали — чем же она недовольна сейчас? Я встаю во весь рост, сборник псалмов падает на пол.
Оставь боязнь, есть гавань в темноте —
Ее не видишь ты, но путь туда лежит
[21]
Стихотворный перевод А. Колесова.
.
Орган умолкает, но я продолжаю петь. Из всего текста я помню только эти строки, так что я продолжаю петь про след на песке и темную гавань. Все уставились на меня — все лживые ученики, все высокомерные учителя, все продажные воспитатели и воспитательницы, нудный пастор и сволочь-директор. Я направляюсь к алтарному проходу, продолжая петь. Вереница колен отклоняется в сторону, как вода перед Иисусом.






