— Конечно, — мягко сказал Ган, остановившись на секунду. — Когда у тебя был приказ. Когда в твоей крови было что-то, что не давало тебе возможности отказаться. Когда на твоём лице была маска, делающая тебя другим человеком. Неужели ты думала, что я смогу обвинить тебя в этом? Глупый ребёнок. Иди сюда. — Он протянул руку. — Кошмар закончится, дочка. Мы просто уйдём отсюда и начнём всё сначала.
До меня вдруг дошло, в чём странность происходящего — помимо очевидного. Я стоял на лестнице один, а напротив меня, пятью ступенями ниже, стоял Вейж. Больше не было никого. Я не видел Дэйю, но я видел её глазами, как во время той битвы в переулке. И видел глазами Юна. Видел — но вмешаться не мог.
— Юн, — говорила копия его покойного отца, протягивая руки, — я знаю, что нет ни одной ночи, в которую ты не думаешь обо мне. Тебе кажется, что ты — сплошное разочарование, что ты подвёл меня, что каждый миг твоего существования бросает тень позора на мою жизнь. Но на самом деле, это я тебя подвёл. Я не должен был уйти так рано, и всё это не должно было свалиться на тебя. Я понимаю, почему ты в конце концов бросил всё на Совет и ввязался в эту авантюру. Быть человеком я успел тебя научить. Быть другом — тоже. А стать правителем ты должен был годы спустя. Святые духи, сколько же всего я не успел тебе рассказать…
Я чувствовал отголоски мыслей, мечущихся в голове Юна. Да, для меня весь этот цирк действительно был примитивной голливудщиной, но я недооценил, что такое для реального подростка — увидеть того, кому не успел сказать при жизни что-то важное, от которого не услышал чего-то заветного.
Но если я слышу отголоски мыслей Юна и Дэйю, то, значит, и они могут услышать мои. Тогда всё, что я могу, это…
— Жаль тратить время на чучело. — Я убрал в кобуру пистолет и выдернул из-за спины две половинки палки. — Но радует то, что ты-то на него тратишь силы. Продолжай, Кианг. Давай повеселимся.
— Лей… — Лицо Вейжа чуть изменилось, и я увидел Гуолианга. — Сколько раз ещё ты должен убить меня, чтобы твоя душа успокоилась?
— Ещё парочку? — усмехнулся я, чувствуя, как внутри закипает весёлая злость. — Давай! Кто там у тебя на очереди? Джиан? Ронг? Шан? Попробуй Шан, вдруг я не решусь ударить девчонку…
Я замолчал. Мне показалось, будто язык сделался свинцовым. А когда он шевельнулся, произнёс лишь два слова:
— Джен Ченг…
Мне в глаза смотрел человек, который умер у меня на руках когда-то тысячу лет назад. Друг, с которым мы вместе прошли через все тяготы учебки. Пуля, выпущенная каким-то невменяемым торчком, оборвала его жизнь и изменила мою. В тот день я начал свой путь, который свёл меня с Кузнецовым.
— Мне стыдно, что я был твоим другом, Лей, — сказал он, и я услышал голос, который давным-давно был погребён под могильными плитами памяти.






