ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дракон Василий Криптонов Я сидел за столиком у окна, в светлом и просторном кафе, и макал кусочек булки в кружку. Следил, как крошки расплываются в разные стороны, как чай, изначально бывший почти прозрачным, делается мутным. Со стороны, должно быть, я выглядел, как подросток, загрузившийся над своими подростковыми делами. Может, даже выглядел моложе своих лет. Так себя ведут дети в три-четыре года. Но мне было плевать, как я выгляжу со стороны. Мне в последнее время вообще стало плевать на многое. В тот день, когда печати с дома сняли, я съехал от Джиана, у которого условно жил несколько дней. Вернулся домой и несколько минут тупо стоял, глядя на пятна крови на полу. Столько лет в полиции, и ни разу даже не задумался, куда девается всё после того, как перестаёт быть нужным следствию. Оказалось — никуда. «Деваются» обычно люди. Не в силах пережить стресс, они продают дома и переезжают. И их можно понять. Даже если позвонить в клининговую фирму, в спектр услуг которой входит уборка мест преступлений, смыть пятна из памяти не так просто. Это страшно — каждый день смотреть на то место, где твою жизнь разрезали на «до» и «после». Смотреть и вздрагивать. Поэтому люди стараются съехать. Так мог поступить и я, благо средства позволяли. Но, в отличие от других людей, я не хотел забывать. Поэтому пошёл в ванную, отыскал ведро и швабру, набрал горячей воды… Когда госпожа Кингжао, моя названная мать, вернулась домой, я не сказал ей, где всё произошло, хотя она просила. Она — нормальный человек, ей это не нужно. Хотя, кажется, она всё равно догадалась. Если мы с ней где и пересекались, так это в кухне. И трудно было не заметить, как мой взгляд останавливается там, где на полу растекалась лужа. Или на дверце холодильника, внизу — там, откуда я стёр кровавый отпечаток ладони. Раньше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И то, что тебе досталась фамилия, которую носил я — позор. Что с тобой случилось? Тогда ты был полон решимости изменить мир! А сейчас, когда мир замер на пороге перемен, ты изо всех сил тянешь его назад, в пучины средневековой дикости и жестокости. Туда, где погиб я. Туда, где погибнут сотни и тысячи таких же, как я, ради твоего бредового оправдания, будто это — пути, которые мы выбираем сами! — Голос его зазвенел, будто от сдерживаемых слёз. — Да очнись же ты, наконец! Мы все довыбирались до того, что скоро придётся колонизировать другие планеты — этой осталось лишь загнуться! Осмелишься плюнуть мне в лицо, Лей? Попробуешь рассмеяться? Скажи, что я не настоящий! Тебе, дерьма ты трусливого кусок, досталось аж две жизни, тогда как у меня отняли единственную. И моя жертва была напрасной — спасибо тебе, «друг».

Читать дальше

У меня дрожали колени. Дыхание сбилось. Во всём мире, казалось, не на что было опереться. Джен Ченг шагнул мне навстречу, поднимая палку Вейжа — это орудие наказания, которое всегда разило без промаха. А мои руки дрожали, сжимая какие-то бесполезные обломки.

Дэйю опустилась на колени, склонив голову. Рука Гана в царственном жесте протянулась к её волосам.

Юн безоружным протянул руки навстречу отцу, сбивчиво пытаясь что-то произнести сквозь душившие его слёзы.

Глупые детишки!

Я вздрогнул, ощутив этот знакомый голос в голове, и мне показалось, будто по лицу Джена пробежала судорога. Он тоже что-то почувствовал, и ему это не понравилось.

Такой и был план — умереть, заливаясь слезами, на пороге цели? Ну и прекрасно! Старый кот Юшенг сам будет играть с самой большой жёлтой ящеркой! Я буду подбрасывать её лапами и ловить, отпускать, давать фору, а потом настигать одним прыжком. Я наступлю ей на хвост, чтобы она отбросила его. Я переломлю ей хребет и буду смотреть, как далеко у неё получится уползти! А вы — тоните в море своих соплей, бесполезные дети!

Если бы он говорил это всё, глумясь, ничего бы, наверное, не изменилось. Но ментальный голос психопата звенел от самой настоящей обиды. Взрослый мужик едва не плакал, как ребёнок. Это показалось мне до такой степени нелепым, что я улыбнулся. И Джен замер, глядя на меня.

— Засмеюсь, — сказал я. — И плюну. В память о моём друге, чью фамилию ношу с гордостью.

Я стремительно крутанулся на месте, вложив всю энергию вращения в удар. Джен встретил его той же самой палкой, и его лицо опять изменилось, вернувшись к изначальному.

— Посмотрим, чему ты научился, Лей Ченг! — сказал Вейж.

Дэйю змеёй метнулась вперёд, и, будто смертоносное жало, в её руке сверкнул меч. «Ган» успел увернуться в последний миг, и лицо его исказила знакомая гримаса ярости.

— Великая Стена! — выкрикнул Юн, выставив руку перед собой, и защитная техника оградила его от призрака отца.