ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дракон Василий Криптонов Я сидел за столиком у окна, в светлом и просторном кафе, и макал кусочек булки в кружку. Следил, как крошки расплываются в разные стороны, как чай, изначально бывший почти прозрачным, делается мутным. Со стороны, должно быть, я выглядел, как подросток, загрузившийся над своими подростковыми делами. Может, даже выглядел моложе своих лет. Так себя ведут дети в три-четыре года. Но мне было плевать, как я выгляжу со стороны. Мне в последнее время вообще стало плевать на многое. В тот день, когда печати с дома сняли, я съехал от Джиана, у которого условно жил несколько дней. Вернулся домой и несколько минут тупо стоял, глядя на пятна крови на полу. Столько лет в полиции, и ни разу даже не задумался, куда девается всё после того, как перестаёт быть нужным следствию. Оказалось — никуда. «Деваются» обычно люди. Не в силах пережить стресс, они продают дома и переезжают. И их можно понять. Даже если позвонить в клининговую фирму, в спектр услуг которой входит уборка мест преступлений, смыть пятна из памяти не так просто. Это страшно — каждый день смотреть на то место, где твою жизнь разрезали на «до» и «после». Смотреть и вздрагивать. Поэтому люди стараются съехать. Так мог поступить и я, благо средства позволяли. Но, в отличие от других людей, я не хотел забывать. Поэтому пошёл в ванную, отыскал ведро и швабру, набрал горячей воды… Когда госпожа Кингжао, моя названная мать, вернулась домой, я не сказал ей, где всё произошло, хотя она просила. Она — нормальный человек, ей это не нужно. Хотя, кажется, она всё равно догадалась. Если мы с ней где и пересекались, так это в кухне. И трудно было не заметить, как мой взгляд останавливается там, где на полу растекалась лужа. Или на дверце холодильника, внизу — там, откуда я стёр кровавый отпечаток ладони. Раньше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он всё так же стоял спиной ко входу в монастырь — как в момент, когда позвал Болина. Точно так же ни к кому видимому не обращался и тон не изменил. Но в том, что приказ будет выполнен, у меня сомнений не было.

Я, замерев, смотрел на двери. Они были закрыты так плотно, что казались единым монолитом. За моей спиной замерли в ожидании Юн и Дэйю.

— Что ты там копаешься? — подождав с минуту, недовольно бросил Кианг. — Не заставляй наших гостей ждать!

Толстая тяжёлая дверь поползла вперёд медленно и неохотно. Гораздо медленнее, чем могла бы, — понял вдруг я. Если бы дверь была живым существом, я бы сказал, что делает она это глумливо, с явной издёвкой и желанием подольше нас помучить.

Я пока не настолько сошёл с ума, чтобы верить в одушевлённость дверей. Но за секунду до того, как дверь распахнулась полностью, понял, кто за ней стоит.

— Я буду писать жалобу производителю этих кресел, — обиженно объявил Юшенг. Он вышел на крыльцо, держа перед собой кресло, в котором сидела Ниу. — Они абсолютно не приспособлены к передвижению по тысячелетним каменным плитам! О чём только думали конструкторы?

Я услышал, как Юн за моей спиной закашлялся — должно быть, подавил едва не вырвавшийся возглас. Дэйю сумела сдержаться — хотя у неё тоже наверняка было, что сказать.

Но хуже всего почувствовал себя Кианг.

Он не смог скрыть растерянности, не успел придать себе невозмутимый вид. Услышав голос Юшенга, он резко развернулся. Мне даже показалось, что я вновь стал свидетелем какой-то неизвестной техники: лицо и затылок Кианга поменялись местами, как и всё остальное, он словно бы перетёк в другое положение и — замер, глядя на эту ужасающую в своей обыденности сцену.

— Подай, принеси, — ворчал Юшенг, неторопливо спускаясь по ступенькам. — Чем только не приходится заниматься избранным… Тьфу! Ещё и всякой дряни под ноги набросали. — Он аккуратно перешагнул распластанное тело Болина и поставил кресло так, чтобы колёса не коснулись кровавой лужи. Наклонившись к Ниу, посоветовал: — Не смотри туда, девочка. Там — фу, бяка!

Читать дальше

Чёртов псих оказался умнее нас всех, вместе взятых. Опередил на десяток шагов и — нанёс Киангу такой удар в спину, от которого ему теперь не оправиться.

Я смотрел на Ниу. Её глаза были открыты, на губах трепетала слабая улыбка. Ниу была одета в голубую больничную пижаму — на удивление чистую и отглаженную, будто только что из прачечной. Длинные распущенные волосы тоже, казалось, старательно расчесали и пригладили, словно Ниу и впрямь готовилась к приходу гостей. Она смотрела на меня — но так, будто меня не видела. Или не узнавала.

— Ниу, — окликнул я. И машинально шагнул вперёд.

Кианг вскинул руку. В ту же секунду я понял, что между нами выросла Великая Стена.

— Ни с места, — процедил сквозь зубы Кианг.