ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дракон Василий Криптонов Я сидел за столиком у окна, в светлом и просторном кафе, и макал кусочек булки в кружку. Следил, как крошки расплываются в разные стороны, как чай, изначально бывший почти прозрачным, делается мутным. Со стороны, должно быть, я выглядел, как подросток, загрузившийся над своими подростковыми делами. Может, даже выглядел моложе своих лет. Так себя ведут дети в три-четыре года. Но мне было плевать, как я выгляжу со стороны. Мне в последнее время вообще стало плевать на многое. В тот день, когда печати с дома сняли, я съехал от Джиана, у которого условно жил несколько дней. Вернулся домой и несколько минут тупо стоял, глядя на пятна крови на полу. Столько лет в полиции, и ни разу даже не задумался, куда девается всё после того, как перестаёт быть нужным следствию. Оказалось — никуда. «Деваются» обычно люди. Не в силах пережить стресс, они продают дома и переезжают. И их можно понять. Даже если позвонить в клининговую фирму, в спектр услуг которой входит уборка мест преступлений, смыть пятна из памяти не так просто. Это страшно — каждый день смотреть на то место, где твою жизнь разрезали на «до» и «после». Смотреть и вздрагивать. Поэтому люди стараются съехать. Так мог поступить и я, благо средства позволяли. Но, в отличие от других людей, я не хотел забывать. Поэтому пошёл в ванную, отыскал ведро и швабру, набрал горячей воды… Когда госпожа Кингжао, моя названная мать, вернулась домой, я не сказал ей, где всё произошло, хотя она просила. Она — нормальный человек, ей это не нужно. Хотя, кажется, она всё равно догадалась. Если мы с ней где и пересекались, так это в кухне. И трудно было не заметить, как мой взгляд останавливается там, где на полу растекалась лужа. Или на дверце холодильника, внизу — там, откуда я стёр кровавый отпечаток ладони. Раньше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Он расхохотался и положил руку на колени Ниу — теперь уже совсем по-хозяйски.

Ниу не шелохнулась. Безмолвная, неподвижная, она сейчас и впрямь казалась искусно сделанной куклой.

Трогал

.

Он произнёс это слово как-то по-особенному. Словно бы выделил его интонацией. Почему?..

— Юшенг, — с нажимом проговорил Кианг. — Посмотри под ноги.

Юшенг послушно опустил взгляд. Равнодушно взглянул на мёртвого Болина, потом вопросительно — на Кианга.

— Он тоже много болтал, — кивнув на труп, сказал Кианг. — Рекомендую тебе заткнуться.

Так чьи же интересы возьмётся защищать Белый тигр?

Юшенг выпрямился и скорчил гримасу ещё более обиженную, чем раньше.

— Ты скучный! — бросил он Киангу. — Я думал, что будет весело — а вместо этого ты уже два часа развлекаешься, а меня с милой девочкой заставляешь сидеть молча в компании трупа её прежнего охранника. Ну да, я сам виноват, что охранник стал трупом. Может быть, меня сюда и никто не звал. Но где же твоё гостеприимство? Где фейерверк в мою честь? Почему тут до сих пор ничто не горит и не взрывается? Я что, должен сам всё это делать? Клянусь, мне осточертело! Складывается такое впечатление, будто никому, кроме меня, это не интересно!

Читать дальше

— Заткнись, — процедил Кианг.

Повернулся к Юшенгу и едва заметно шевельнул пальцами. Тело психопата дёрнулось, словно от удара током. Белые, и без того торчащие в разные стороны волосы встали дыбом.

— Это было предупреждение, — сказал Кианг, подождав, пока стихнет крик Юшенга. — Первое и последнее. Больше предупреждать не буду.

Юшенг выпрямился, тяжело дыша. Глаза у него знакомо покраснели. И теперь в них, пополам с безумием, плескалась ярость.

— Неплохо, — прошипел он. — А теперь — мой черёд.

Всё, что я успел увидеть — два стремительных вихря. Один из них взмыл высоко вверх, другой метнулся в сторону.

А в следующую секунду Юшенг уже стоял на крыльце монастыря, держа на руках Ниу.

— Покажи, на что ты способен, когда не можешь спрятаться за девчонку! — проорал Киангу он.

На голову Кианга с высоты рухнуло инвалидное кресло, он едва успел увернуться.

Юшенг расхохотался и, одним прыжков одолев ступени, исчез за дверью монастыря.

Смех Юшенга послужил гонгом, знаменующим начало боя. Я резко повернулся к Киангу, лицо которого исказилось от ярости. Только что у него из рук грубо вырвали единственный оставшийся рычаг давления. И кто вырвал? Какой-то жалкий психопат, которого даже всерьёз принимать не хотелось!

Ниу была в безопасности — уж насколько безопасным можно считать общество Юшенга, которому я, при других обстоятельствах, не доверил бы даже пекинеса выгуливать. Ситуация упростилась до предела.

— Ну вот теперь — здравствуй, Кузнецов, — ухмыльнулся я и прыгнул с места.