ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Может ли девушка полюбить человека, который ее казнил? Причем, на всю жизнь? А могут ли две девушки любить одного мужчину, а он - их? Прочитайте – узнаете. Чего только не бывает на свете! Фэнтези, эротика, 18+. Палач Я шагал по подземному коридору, слышал эхо своих шагов и думал: когда же это кончится? Вот истек еще один год, а я все так же служу палачом. За десять лет я уже казнил девятерых. Никто не знает, чем я занимаюсь, никто не подозревает, что обычный молодой человек, живущий рядом с ними, в обычном городе, выполняет такое экзотическое, но в то же время, такое необходимое дело. Наш мир был миром необычным. Им управляли демоны, и он существовал до тех пор, пока ежегодно в каждой стране и в каждом регионе в жертву приносилась одна женщина. Почему? Никто не знал, но так было испокон веков. И будет. До тех пор, пока… Но об этом лучше не думать. И не говорить. Когда меня назначили на эту должность, мне было шестнадцать лет. Я хотел отказаться, я предпочел бы умереть сам, но демоны мне объяснили, что это не поможет. Если я откажусь, я не умру, а просто обо всем забуду, на мое место придет другой, и все продолжится. До тех пор, пока… И я согласился. Надежда не оставляла меня все эти десять лет. Не оставляет и сегодня. Я прошел по последнему коридору и открыл дверь дежурной комнаты. Сидящий за столом человек в форме поднял голову: - А, палач! Прошу! – он улыбнулся вполне искренне, и, как мне показалось, с облегчением. Я знал, что моего лица он не видит, для того, чтобы он не узнал меня при случайной встрече – никто не должен знать, что я работаю палачом. А вот казнимая увидит обязательно. Но я с ней больше никогда не встречусь. Я подошел к шкафчику у стены и стал переодеваться – скинул туфли, джинсы, куртку и рубашку, а затем надел набедренную повязку. И ничего больше. -

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты настоящий палач, у тебя все есть в запасе!

- Вот совсем не думал, что мне придется вернуться к моей старой профессии, даже на один день… и даже ради тебя!

- Не переживай, Андрюша, ведь я сама этого хочу! Ладно, пойдемте уже спать, завтра нам копать могилу… А мне хочется еще полежать напоследок, обняв тебя…

* * *

В постели, конечно, мы прежде всего занялись сексом. После секса, кончив несколько раз подряд, пока я испытал один оргазм, Оля вздохнула:

- Мне даже это стало не так приятно, как раньше… Я кончаю так быстро, что не успеваю получить удовольствие… И все время думаю, что Андрюша делает это через силу…

- Нет, Олюшка, ведь я тебя так люблю! Я для тебя готов сделать, что угодно! А скажи, как ты собираешься вспороть себе живот?

- Вот так, - и Оля провела пальцем от левого нижнего угла живота до правого верхнего, через пупок. – Наверное, лучше было бы начать разрез из влагалища, есть и такой способ для женщины, при этом я рассекла бы себе клитор и матку, это куда более мучительно, но я боюсь, что тогда я потеряю слишком много крови и лишусь чувств, и тебе придется казнить меня в бессознательном состоянии, а я хочу все чувствовать и осознавать до самого конца.

- Оленька, а зачем тебе самые мучительные способы?

- Андрюша, я уже говорила, это искупление! Чем более мучительную смерть я приму, тем больше буду уверена, что после возрождения смогу рассчитывать на прощение и исцеление тела! – в голосе ее опять послышался фанатизм, но я ничего не сказал, а только покачал головой. Таня, к счастью, тоже промолчала.

Потом мы лежали, обнявшись, я целовал Олю в соски ее маленьких грудей, ложбинку между ключицами, поднимаясь все выше, и говорил:

- И вот эту чудесную шейку я должен буду перерубить…

- Не огорчайся, Андрюша, когда я вспорю себе живот, это будет для меня большое облегчение! Таня, а что же ты?

- Оленька, я потерплю, чтобы ты не возбуждалась лишний раз, а Андрюша не расходовал силы…

- Какая ты хорошая, и как я тебя люблю! Мне будет легче умирать, думая об этом.

- Олюшка, неужели ты совсем не боишься?

- Конечно, немножко боюсь, Танюша! Я же не сошла с ума, хотя и вижу, как Андрюша на меня посматривает… Да и ты тоже, - и она улыбнулась. – Прежде всего боюсь, что не смогу сама довести дело до конца, и потеряю от боли сознание раньше, чем Андрюша отрубит мне голову.

Ночью, конечно, мы с Олей еще два раза просыпались и обнимались, целовались, а потом она стонала, кончая несколько раз подряд:

- Андрюша, я так тебе благодарна! Уже скоро нам всем станет легче, вот увидишь! И мне, прежде всего…

Таня, лежа рядом с нами, обнимала Олю и плакала:

- Оленька, не надо об этом, мне так тебя жалко!

- Ничего, Танюша, ты же вытерпела, и я тоже должна!

Проснувшись утром, мы позавтракали и пошли в сад. Оля тщательно выбирала место для своей могилы.