– Тряхнула стариной, и хватит!
– Да, – сказала Амида, щелчком заставив окурок описать дугу над ограждением платформы. – И жирком, и стариной. Что осталось, тем и трясу.
– Слушай, тебе надо сходить на рекомбинацию! Посвяти день себе, отдохни! Наведи красоту! За день эти бандиты Эхо не сожгут.
– Уверен? Беа сегодня чуть не убила препода.
Красный огонек окурка скрылся из вида, Амида сказала:
– Извини, что загрязняю твой бывший дом.
– Мажоры с верхов все такие, мне не привыкать. Беа ни в чем не виновата. Этим торчкам только дай повод.
Панель аэромобиля светилась многочисленными огнями, свист двигателей еле слышно просачивался в салон.
– Я вовсе не хотела доводить Каролину. Честно! – хныкала Беатриче на заднем сиденье.
– Твоя песня оказалась слишком… взрослой! Где ты только нахваталась такого, – сказала сидевшая за рулем Амида. – Но голос потрясающий.
– Да, просто супер! – добавил я. – Ну а ты, Литус, удивил так удивил!
– Не переживай, Беа, твоей вины здесь почти нет. Она, как я поняла, уже не в первый раз, – сказала Амида, поднимая машину в воздух. – Этой Каролине нужен был только повод.
– Всегда знал, что она нет-нет да убивается, – сказал Литус.
– Ну и жесть! – шепнула мне Амида.
– Да ладно, – тихо сказал я в ответ, наблюдая в зеркало заднего вида, как Литус рубится в дурацкую голографическую аркаду, а Беатриче растерянно смотрит в окно. – Будет уроком. Иногда лучше один раз увидеть. Подумают дважды, если дружки позовут умирать.
Из-за концерта и инцидента с Каролиной я пропустил традиционный звонок Сильвии во время ее второго перерыва. Пока портком вибрировал в кармане брюк, я, кажется, выдергивал бумажные полотенца в туалете, где Каролина вскрыла себе вены. Я пошел на концерт с бывшей, не беру трубку, а гудки закончились быстро. «То ли это затянувшийся, всепрощающий “конфетно-букетный”, то ли взрослые отношения», – размышлял я, поднимаясь по подъездной лестнице, подталкиваемый любопытством. «Отмыли, интересно, площадку от старины Гудье, или коммунальщики снова по субботам халтурят?» Сюрприз! С губкой и ведром я увидел самого́ любителя снести себе башку с утра пораньше.
– Гудье? Сукин ты сын, знаешь, как я сегодня на кровати подпрыгнул? Будто оса в жопу ужалила!
– Здорово, Айро, – недовольно произнес Гудье. – Это того стоило.
– Тебе-то стоило. А чем ты таким интересным занят?
– А чё, не видно?
– Неужели совесть?
– Не угадал. Новое постановление Совета, будь он неладен. Суицидники теперь сами нейтрализуют вред для общества, либо штраф удваивается. Заставили меня отмывать собственные мозги, извращенцы чёртовы.






