ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

За чертой Роман Волокитин Как часто силой мысли в краткий час Я жил века и жизнию иной, И о земле позабывал. Не раз, Встревоженный печальною мечтой, Я плакал; но все образы мои, Предметы этой злобы иль любви, Не походили на существ земных. О нет! всё было ад иль небо в них. Михаил Лермонтов На дворе стояло солнечное субботнее утро. Перед тем как отправиться на работу, Сильвия по традиции откопала меня из-под одеяла для традиционного сонного поцелуя. Хлопнула входная дверь, солнечный свет заставлял мозг просыпаться, а я, изо всех сил сопротивляясь бодрости, приказал своей маленькой квартирке затемнить стекло. Приятный, ленивый полумрак как будто нашептывал на ухо: «Валяйся до полудня, а то и дольше», – но не тут-то было. Стоило мне только снова задремать, как в подъезде громыхнуло так, что я выпучил глаза и забился в угол кровати, как кот во время грозы. «Как же все это задолбало!» Снова став нормальным человеком (хоть и с подергивающимся глазом), а не пучком из страхов и инстинктов, я, сбросив на пол одеяло, бурча под нос ругательства, побрел на кухню. На столе меня ждал недопитый стакан теплого виски. Пожав плечами, я осушил его, запил водой из-под крана и, словив расслабончик, отправился в ванную. «Чёртов Гудье со своим дробовиком, чтоб ему пусто было!» – причитал я уже не так ожесточенно, пока десятки тончайших теплых струек щекотали мое лицо. Тридцать семь градусов – примерная температура околоплодных вод. Такой душ меня научили принимать в центе реабилитации «Путь к Истоку». Успокаивает, несмотря на то, что «вы́носила» меня не женщина, а банка в клонариуме. На средних уровнях суицидников было немного, но именно у меня в подъезде поселился один из самых громких. «Гудье подослала ко мне карма, как плату за халтурный подъем из низины, – думал я, пока чистящая таблетк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Тряхнула стариной, и хватит!

– Да, – сказала Амида, щелчком заставив окурок описать дугу над ограждением платформы. – И жирком, и стариной. Что осталось, тем и трясу.

– Слушай, тебе надо сходить на рекомбинацию! Посвяти день себе, отдохни! Наведи красоту! За день эти бандиты Эхо не сожгут.

– Уверен? Беа сегодня чуть не убила препода.

Красный огонек окурка скрылся из вида, Амида сказала:

– Извини, что загрязняю твой бывший дом.

– Мажоры с верхов все такие, мне не привыкать. Беа ни в чем не виновата. Этим торчкам только дай повод.

Панель аэромобиля светилась многочисленными огнями, свист двигателей еле слышно просачивался в салон.

– Я вовсе не хотела доводить Каролину. Честно! – хныкала Беатриче на заднем сиденье.

– Твоя песня оказалась слишком… взрослой! Где ты только нахваталась такого, – сказала сидевшая за рулем Амида. – Но голос потрясающий.

– Да, просто супер! – добавил я. – Ну а ты, Литус, удивил так удивил!

– Не переживай, Беа, твоей вины здесь почти нет. Она, как я поняла, уже не в первый раз, – сказала Амида, поднимая машину в воздух. – Этой Каролине нужен был только повод.

– Всегда знал, что она нет-нет да убивается, – сказал Литус.

– Ну и жесть! – шепнула мне Амида.

– Да ладно, – тихо сказал я в ответ, наблюдая в зеркало заднего вида, как Литус рубится в дурацкую голографическую аркаду, а Беатриче растерянно смотрит в окно. – Будет уроком. Иногда лучше один раз увидеть. Подумают дважды, если дружки позовут умирать.

Из-за концерта и инцидента с Каролиной я пропустил традиционный звонок Сильвии во время ее второго перерыва. Пока портком вибрировал в кармане брюк, я, кажется, выдергивал бумажные полотенца в туалете, где Каролина вскрыла себе вены. Я пошел на концерт с бывшей, не беру трубку, а гудки закончились быстро. «То ли это затянувшийся, всепрощающий “конфетно-букетный”, то ли взрослые отношения», – размышлял я, поднимаясь по подъездной лестнице, подталкиваемый любопытством. «Отмыли, интересно, площадку от старины Гудье, или коммунальщики снова по субботам халтурят?» Сюрприз! С губкой и ведром я увидел самого́ любителя снести себе башку с утра пораньше.

– Гудье? Сукин ты сын, знаешь, как я сегодня на кровати подпрыгнул? Будто оса в жопу ужалила!

– Здорово, Айро, – недовольно произнес Гудье. – Это того стоило.

– Тебе-то стоило. А чем ты таким интересным занят?

– А чё, не видно?

– Неужели совесть?

– Не угадал. Новое постановление Совета, будь он неладен. Суицидники теперь сами нейтрализуют вред для общества, либо штраф удваивается. Заставили меня отмывать собственные мозги, извращенцы чёртовы.