ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

За чертой Роман Волокитин Как часто силой мысли в краткий час Я жил века и жизнию иной, И о земле позабывал. Не раз, Встревоженный печальною мечтой, Я плакал; но все образы мои, Предметы этой злобы иль любви, Не походили на существ земных. О нет! всё было ад иль небо в них. Михаил Лермонтов На дворе стояло солнечное субботнее утро. Перед тем как отправиться на работу, Сильвия по традиции откопала меня из-под одеяла для традиционного сонного поцелуя. Хлопнула входная дверь, солнечный свет заставлял мозг просыпаться, а я, изо всех сил сопротивляясь бодрости, приказал своей маленькой квартирке затемнить стекло. Приятный, ленивый полумрак как будто нашептывал на ухо: «Валяйся до полудня, а то и дольше», – но не тут-то было. Стоило мне только снова задремать, как в подъезде громыхнуло так, что я выпучил глаза и забился в угол кровати, как кот во время грозы. «Как же все это задолбало!» Снова став нормальным человеком (хоть и с подергивающимся глазом), а не пучком из страхов и инстинктов, я, сбросив на пол одеяло, бурча под нос ругательства, побрел на кухню. На столе меня ждал недопитый стакан теплого виски. Пожав плечами, я осушил его, запил водой из-под крана и, словив расслабончик, отправился в ванную. «Чёртов Гудье со своим дробовиком, чтоб ему пусто было!» – причитал я уже не так ожесточенно, пока десятки тончайших теплых струек щекотали мое лицо. Тридцать семь градусов – примерная температура околоплодных вод. Такой душ меня научили принимать в центе реабилитации «Путь к Истоку». Успокаивает, несмотря на то, что «вы́носила» меня не женщина, а банка в клонариуме. На средних уровнях суицидников было немного, но именно у меня в подъезде поселился один из самых громких. «Гудье подослала ко мне карма, как плату за халтурный подъем из низины, – думал я, пока чистящая таблетк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Запас воздуха в его легких иссяк, и ему пришлось сделать новый вдох и прицелиться заново. В зарослях ореха, именно там, где стрелок приметил движение, снова вспыхнул огонек выстрела.

– Не стреляй! – повторил голос рядом.

Чистильщики нещадно громили наш автомобиль. От смерти всю команду отделяла пара метких попаданий разрывной дроби. На мое лицо брызнула чья-то кровь. «Стреляй!» – сказал я, глядя на сказочный дуб. В ту же секунду меткий выстрел со стороны гигантского дерева срубил с седла скрывавшегося в лесу чистильщика, послышался женский стон, а из зарослей показалась лошадь, тащившая по земле оставшуюся без шляпы всадницу с распустившимися темными волосами. «Этого не может быть!» – подумал я. Кас кричал от боли, а Уолт перестал крутить руль и, опустив голову, прыгал на сиденье, словно бездушный манекен-испытатель.

– Ах вы, грязные бродяги! Не хотите по-хорошему?!

Затрещали ветки, чистильщик-мужчина выехал из леса галопом и поскакал по направлению к дубу, готовясь стрелять прямо на ходу. Но все это было уже позади нас, Макс перехватил управление у убитого Уолта, столкнув его ногой с машины. Громыхнул выстрел, я оглянулся на дуб, одна из хижин в его ветвях зажглась красным пламенем, в тот же момент, после глухого удара, фигура чистильщика обмякла в седле, ружье его упало на землю. Вскоре за ним должен был последовать и всадник, но дуб, лачуги, каньон и сброшенный с автомобиля рядовой Уолт остались за поворотом.

– Уолту уже ничем не поможешь! – сказал Макс, словно предвидя реакцию своего бывшего товарища по барной стойке.

– Возвращайся! – приказал Сэт.

Грохотал мотор, но я ручаюсь, что все пассажиры его услышали.

Слышал и Макс, продолжавший давить на педаль газа.

– Возвращайся! – повторил Сэт, на этот раз громче. – Если бы не Уолт, мы бы все давно сгинули!

– Ты издеваешься? – спросил его Макс, не оборачиваясь. – Мы и так сгинули.

– Он не должен валяться на дороге, как дохлая крыса! – напирал Сэт. – Пусть мы даже трижды мертвы.

– Напомню, – сказал Макс. – Уолт спас нас, но это была просто случайность. Его заслуги в этом почти нет. Зато вот Индиру он хотел отодрать вполне осознанно!

– У парня крышу снесло.

– А у тебя она на месте? Хочешь, чтобы нас пристрелили бродяги, раз чистильщикам не удалось? – почти крича говорил Макс, продолжая давить на газ.

– Поворачивай, или я спрыгну и сам похороню его!

– Господи, да за что мне все это?!

Макс развернул машину. Мы возвращались к дубу. Индира прилагала все усилия, чтобы облегчить мучения раненого Каса, болезненные стоны которого при смолкших выстрелах выворачивали наизнанку душу.