ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

За чертой Роман Волокитин Как часто силой мысли в краткий час Я жил века и жизнию иной, И о земле позабывал. Не раз, Встревоженный печальною мечтой, Я плакал; но все образы мои, Предметы этой злобы иль любви, Не походили на существ земных. О нет! всё было ад иль небо в них. Михаил Лермонтов На дворе стояло солнечное субботнее утро. Перед тем как отправиться на работу, Сильвия по традиции откопала меня из-под одеяла для традиционного сонного поцелуя. Хлопнула входная дверь, солнечный свет заставлял мозг просыпаться, а я, изо всех сил сопротивляясь бодрости, приказал своей маленькой квартирке затемнить стекло. Приятный, ленивый полумрак как будто нашептывал на ухо: «Валяйся до полудня, а то и дольше», – но не тут-то было. Стоило мне только снова задремать, как в подъезде громыхнуло так, что я выпучил глаза и забился в угол кровати, как кот во время грозы. «Как же все это задолбало!» Снова став нормальным человеком (хоть и с подергивающимся глазом), а не пучком из страхов и инстинктов, я, сбросив на пол одеяло, бурча под нос ругательства, побрел на кухню. На столе меня ждал недопитый стакан теплого виски. Пожав плечами, я осушил его, запил водой из-под крана и, словив расслабончик, отправился в ванную. «Чёртов Гудье со своим дробовиком, чтоб ему пусто было!» – причитал я уже не так ожесточенно, пока десятки тончайших теплых струек щекотали мое лицо. Тридцать семь градусов – примерная температура околоплодных вод. Такой душ меня научили принимать в центе реабилитации «Путь к Истоку». Успокаивает, несмотря на то, что «вы́носила» меня не женщина, а банка в клонариуме. На средних уровнях суицидников было немного, но именно у меня в подъезде поселился один из самых громких. «Гудье подослала ко мне карма, как плату за халтурный подъем из низины, – думал я, пока чистящая таблетк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кас смотрел на меня совершенно спокойно и даже как-то снисходительно, хоть и был на полголовы ниже. Он казался мне тогда мудрым, пусть и ужасно вонючим преподавателем, терпеливо слушавшим студента, несущего несусветный бред.

– Эй, отряд! – крикнул из внедорожника Макс. – Мы так скорее заснем, чем устроим революцию!

Внезапно из-за поворота, откуда когда-то появились в этих краях и мы сами, выбежал один из местных и закричал:

– Чистильщики едут! Чистильщики!

Кассиди ринулся к сараю с припасами. Прихрамывая, он удивительно быстро добрался до двери, отомкнул замок и скрылся в своем убежище. Печально известные чистильщики должны были вот-вот появиться в объятиях тьмы. Я стоял на месте и в оцепенении ждал звука зажигания, но Уолт, заглушивший движок для экономии горючего, никак не мог снова завести машину. Прошло еще две-три невыносимо долгих секунды… глухой стук копыт бил в такт холодному сердцу, еще мгновение, и взорвался ревом мотор, Уолт вывернул руль и проехал мимо меня, в сторону сарая, где прятался Кассиди. «Какого черта?» – развел я руками, но тут же заметил Индиру, ломившуюся в запертую изнутри дверь.

– Инди, поехали, к черту Каса! – крикнул я. – Это его решение!

Мечась пару секунд из стороны в сторону, я зачем-то подбежал к сараю и присоединился к Индире, в надежде, наверное, все-таки добыть оружие. Так же поступили Макс и Сэт, все вместе мы навалились на дверь, пока Уолт кричал:

– Поехали, поехали! Да что вы ее толкаете, он наверняка забаррикадировался! Хватайте Инди, двигаем!

Взявшись по краям за грубые спилы досок, мы принялись дергать дверь, но та, удивительно тяжелая, даже не шевельнулась. Ни скрипа, ни скрежета.

– Бесполезно! – сказал Макс.

Индира старалась рассмотреть Кассиди в узких проемах бойниц и остановилась напротив самой большой, выпиленной в форме круга.

– Кас! Выходи, я никуда не поеду без тебя!

– А вот я без тебя сейчас уеду, дура! – кричал Уолт. – Быстро в машину!

– Есть контакт! – произнес Макс.

Примерно в ста метрах от сарая, из-за леса появились двое всадников с ружьями наперевес. Одетые в черные, блестящие, длиннополые плащи, в складках которых играл оранжевый свет костра, мужчина и женщина ехали рысью, расслабленно и вальяжно. Лица чистильщиков скрывались под темными платками, глаза – за широкими полями черных шляп.

Из самой большой бойницы резко появился полукруглый металлический предмет с плоским дном, заехав Индире по лбу.

– Кас! Старый сукин сын! – кричала она. – Вылезай из своей помойки и не смей драться чайниками!

– Эй, спасибо, подруга! Вот, значит, какое логово себе пес соорудил! – бодро заговорила женщина-чистильщик суровым, удивительно знакомым голосом.

Подъехав поближе, рассмотрев нас, они со спутником почти сразу остановили лошадей.