ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В объятиях сердца Тори Майрон Четвёртая книга серии «Бессердечные» Неделю спустя Кто я? Чего желаю? О чём мечтаю? Для чего живу? Кого люблю? Кого хочу? Кого ненавижу? Стоит подойти к зеркалу и посмотреть в своё отражение, как я каждый раз задаюсь чередой этих вопросов. И вроде бы найти ответы должно быть очень просто. Но, видимо, не в моём случае. Их нигде нет. Ни в мыслях, ни в душе, ни в реакциях тела. Теперь я абсолютно пустая. Не как после эмоционального выгорания из-за силы Адама и не как бездушная кукла Аннабель, а будто бы полностью очищенная от всего, что было до моего заточения за защитными стенами. Хотя нет… Очищенная – не совсем правильное слово. Ведь оно подошло бы в том случае, если бы я, как многие другие желающие начать жизнь с чистого листа, избавилась бы от мешающего жить балласта, который годами пагубно влиял на меня. После чего непременно ощутила бы лёгкость и удвоенное рвение двигаться дальше, мечтать, строить планы, радоваться каждому новому дню и верить, что впереди меня ждёт прекрасное будущее. Я же ничего из этого не делаю и не чувствую. Просто не могу. Сколько бы я себя ни заставляла. Мне кажется, за всё время моего пребывания за «щитом» я разучилась быть живым человеком. И пока пряталась там, я не только не избавилась от ненужных воспоминаний, терзающих чувств, идиотских моральных принципов и всего прочего негатива, но и пополнила коллекцию дерьмовых моментов, которые беспощадно ломали меня, превращая в беспорядочную груду обломков. Сломанная. Сломленная. Разбитая. Бракованная. Вот они – те самые правильные определения, которые лучше всего охарактеризуют моё нынешнее состояние. Четыре месяца назад, отдавая всю себя в руки Аннабель, я надеялась, что сумею полностью отгородиться от влияния Адама так же, как всегда это делала в общении с другими

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хлопаю в ладоши, призывая его к себе, и указываю на выход к пляжу, однако Демон и тут наотрез отказывается меня слушаться.

– Давай же! Идём! Почему ты такой непослушный? Я не хочу оставлять тебя здесь одного! Иди ко мне! – зову его к себе, но пёс садится посреди арки в туннель и упрямо ждёт, пока я сама к нему подойду, сводя с ума своим непрерывным лаем.

– Что ж, ладно! – Делаю вид, что уступаю.

На деле же собираюсь взять его на руки и стремительно свалить из этой жуткой пещеры. Но, увы, этот смекалистый малыш быстро чует подвох и за секунду до моего порыва схватить его срывается с места и убегает вглубь тоннеля.

– Блин! Какой шустрый. Но ни черта не умный. Если ты думаешь, что я пойду у тебя на поводу, то сильно ошибаешься. Я не пойду туда! Там же темнота – хоть глаза выколи. И неизвестно, кто там водится. Хватит с меня опасностей. Поэтому либо ты идешь со мной, либо я ухожу и оставляю тебя здесь одного! – категорично бросаю я псу, при этом совершенно не чувствую себя сумасшедшей из-за общения с собакой – маленькой, непослушной, шумной, как сирена, и до невозможности хитрой.

Потому что когда я уже намереваюсь выполнить своё обещание и просто уйти, этот засранец затихает, опускает ушки, склоняет морду набок и гипнотизирует меня своими желтыми пуговками, превращаясь в само воплощение милоты.

– Ой, вот только давай без этих приёмчиков. Не сработает, – бурчу я, скрестив руки на груди, но внутри уже неумолимо растекается грусть и жалость от мысли, что щенок тут останется один. – Демон! Ну давай, пошли со мной! Ты же сам вынуждаешь тебя бросить.

Читать дальше

Один приглушённый лай летит мне в ответ, а затем пёсик-актёр начинает жалобно скулить, поворачивая голову на другой бок.

Вот же чертёнок! Знает, на какие струны женской души надавить, лишь бы добиться желаемого.

Может, чёрствый Харт и не растаял бы от вида этой душераздирающей моськи, но я теку, как мартовский снег под лучами солнца.

– Ты знаешь, что играешь нечестно? – Неодобрительно покачиваю головой.

Ещё один поворот моськи, и хвостик щенка начинает понемногу шевелиться от предчувствия скорой победы.

– Ты искусный манипулятор, Демон. Но клянусь, если я всё-таки умру там сегодня, то это будет на твоей совести!

Окончательно поддавшись, мать его, щенку, я собираюсь с духом и неуверенно ступаю в туннель к нему. А маленький засранец, словно ликуя, вновь лает во весь голос и резво устремляется глубже в тёмную неизвестность. Но на сей раз я не прошу упрямого крикуна замолчать. Его лай – единственное, что помогает мне следовать за ним по пятам, медленно передвигаясь по тесному чёрному пространству тоннеля.

Я точно больная на всю голову, раз творю подобное.