ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Матильда Георгий Юров Железные острова уходили под воду. Незаметно глазу, однако с каждым годом всё выше поднималась полоса прибоя, угрожая рано или поздно смыть с лица земли весь архипелаг. На самом-то деле острова эти состояли из земли, песка и камня, но железа в их недрах было так много, что вода в озёрах имела красноватый цвет, как и песок в окрестных дюнах. Ветер разносил его по округе, оседая на листьях и стволах деревьев, окрашивая в непривычный окрас. Островные жители, отдавая дань, суровой родине отправляясь в военные походы, красили хной бороды в ярко рыжий цвет для устрашения врагов. Красили их также по праздникам и даже по настроению в обычные дни. Каменистая земля и прохладный влажный климат не годились для хороших урожаев, идущая в еду пища была скудной и в основном привозной, которую выменивали на железо, лес, пеньку, овечью шерсть, шкуры животных и, конечно же, рыбу, что являлась основным промыслом местных жителей. – Если так пойдёт дальше, то скоро негде будет выпасать скот, – проворчал Грант, дальний родственник Рейнгольда, островного военного вождя, глядя на зеркало водной глади, лежащей там, где совсем недавно были участки возделываемых полей. Хотя в их замкнутом мире за многие поколения островитяне, так или иначе, успели породниться друг с другом. Тот кивнул, соглашаясь со старшим товарищем, подумав, что скоро им вообще негде будет жить. Ему было чуть за тридцать, и стал он самым молодым военным вождём архипелага, состоящего из сотни островов. А теперь они уходили под воду. Вначале не стало самых маленьких, безжизненных клочков песка, не годящихся для земледелия. Жрецы посчитали это жертвой Каргарону, главному Богу небесного пантеона, но теперь вода подступила ко всем остальным и как помазанники не старались умиротворить разгневанное божество, земл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из шести принявших участие в погоне Драконов уцелело кроме «Серебряного змея» лишь два корабля, три других догорали коптящими свечами на ровной глади притихшего моря. Бросившись в самую гущу неприятеля, дети Каргарона прорубались сквозь стену ощетинившихся копьями солдат и там где они падали бездыханно, рядом лежали груды тел их врагов. Кровь текла рекой, казалось ещё немного и численное превосходство сыграет роль, но вот со стороны противоположной послышались воинственные крики воинов со второго Дракона, а потом и с третьего, зацепившихся абордажными крючьями за борт торговца. Погоня за купеческим караваном началась около полудня и вечером, всё было кончено. Обозлённые понесёнными потерями островитяне сеяли смерть, не оставляя ни кого в живых.

Массивный дромон всё ещё держался на плаву, не смотря на дыру в левом борте, но при первой волне он бы неминуемо ушёл на дно. Густо залитый своею и чужой кровью Рейнголд надеялся на большие трофеи, но не нашёл ничего кроме вина и провизии рассчитанной на команду. Не было ни золота с драгоценными камнями, ни ценных товаров, которые обычно перевозили торговцы, лишь в носовой части пираты обнаружили каюту, запертую на несколько увесистых замков.

Своим воинам он обещал неслыханные богатства, но пока не обнаружил ничего, что могло бы оправдать колоссальные жертвы. Человеческий ресурс на Железном архипелаге не был безграничным и, хотя сейчас людей хватало из-за жителей, ушедших под воду островов, для которых пиратство было единственной возможностью заработка, вечно так продолжаться не могло. Если участие в авантюре Рейнгольда не оправдает себя, больше с ним в набеги никто не пойдёт. Вождь ощущал на себе неодобрительные взгляды воинов потерявших в этом бою друзей и братьев, поэтому возлагал надежды на сокровища скрытые за дубовой дверью, что позволят ему щедро вознаградить оставшихся в живых, собрать новую команду и построить Драконы.

Морёное дерево плохо поддавалось ударам топоров, но всё же дверь удалось сорвать с петель и взорам морских разбойников предстала богато обставленная каюта с тремя огромными яйцами, в рост взрослого человека. Это зрелище так потрясло островитян, что они не сразу заметили мужчину тщедушной комплекции, сидящего в стороне за красиво инкрустированным столом из красного дерева, и как ни в чём не бывало читавшего рукопись в падающих из окна под потолком лучах света. Мельком взглянув на огромных бородачей, почти упиравшихся шлемами в перекрытие палубы, он снова вернулся к чтению и вёл себя так, словно происходящее его не касалось.