ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Матильда Георгий Юров Железные острова уходили под воду. Незаметно глазу, однако с каждым годом всё выше поднималась полоса прибоя, угрожая рано или поздно смыть с лица земли весь архипелаг. На самом-то деле острова эти состояли из земли, песка и камня, но железа в их недрах было так много, что вода в озёрах имела красноватый цвет, как и песок в окрестных дюнах. Ветер разносил его по округе, оседая на листьях и стволах деревьев, окрашивая в непривычный окрас. Островные жители, отдавая дань, суровой родине отправляясь в военные походы, красили хной бороды в ярко рыжий цвет для устрашения врагов. Красили их также по праздникам и даже по настроению в обычные дни. Каменистая земля и прохладный влажный климат не годились для хороших урожаев, идущая в еду пища была скудной и в основном привозной, которую выменивали на железо, лес, пеньку, овечью шерсть, шкуры животных и, конечно же, рыбу, что являлась основным промыслом местных жителей. – Если так пойдёт дальше, то скоро негде будет выпасать скот, – проворчал Грант, дальний родственник Рейнгольда, островного военного вождя, глядя на зеркало водной глади, лежащей там, где совсем недавно были участки возделываемых полей. Хотя в их замкнутом мире за многие поколения островитяне, так или иначе, успели породниться друг с другом. Тот кивнул, соглашаясь со старшим товарищем, подумав, что скоро им вообще негде будет жить. Ему было чуть за тридцать, и стал он самым молодым военным вождём архипелага, состоящего из сотни островов. А теперь они уходили под воду. Вначале не стало самых маленьких, безжизненных клочков песка, не годящихся для земледелия. Жрецы посчитали это жертвой Каргарону, главному Богу небесного пантеона, но теперь вода подступила ко всем остальным и как помазанники не старались умиротворить разгневанное божество, земл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Возможно, когда-то это было военная галера, об этом явно говорила «проплешина» посередине на месте боевой башни, но теперь его переделали для торговых нужд: торговли рабами, скотом или лошадьми. Часть кораблей, сбрасывая в воду ставший смертельным балластом товар, увеличивала скорость, в надежде спастись, но были и те, кто выстраивался между пиратами и дромоном, что было необычно для купцов. Давая главному судну, возможность оторваться моряки яростно бились с настигшей их армадой островитян, и Рейнгольд отдавая своих людей Каргарону, строил догадки, что же такое могли везти на торговце. Команды галер бились отчаянно, но море было стихией краснобородых воинов; не зная пощады, они рубились боевыми топорами, и смерть в этом бою была для них не трагедией, а великой милостью всемогущего Бога.

Кораблей Рейнгольда было не намного больше шести торговых триер, но то были созданные для войны Драконы с отрядами закалённых в битвах бойцов. Мореходство в те времена являлось опасным делом: если тебя не погубит шторм и во время штиля, когда паруса безжизненно повисают на реях, ты не умрёшь от жажды и голода, лишить тебя товара и жизни смогут не только морские разбойники, но и тот, кто просто сильней. Экипаж торгового судна и пираты зачастую были одни и те же люди: сегодня они вели с тобой дела, а завтра, когда предоставлялась такая возможность, запросто могли ограбить.

Капитан прикрывавшей бегство дромона триеры был опытным моряком; уклоняясь от сближения с Драконами, солдаты с его бортов поливали ливнем стрел краснобородых воинов всякий раз, когда те выходили на удобную для абордажа дистанцию, и снова поймав парусами ветер, начинали лавировать между сошедшихся в смертельном клинче кораблей. Но и он допустил ошибку, уповая на волю морского Бога, сегодня явно бывшего на чужой стороне. Подгоняемое ветром судно шло своим курсом и вдруг из дыма горящей триеры, вынырнул Дракон, своим окованным железом мощным килем целясь в середину торговца. Остановиться было уже нельзя, и всё что способен был сделать капитан, это несколько изменить курс, но не избежать столкновения. Разрубая триеру примерно напополам железным носом «Серебряный Змей» Рейнгольда со скрежетом ломаемой обшивки вошёл в борт торговца, убрав вёсла и двигаясь лишь силой инерции. Привлечённые запахом крови акулы довершили начатое пиратами, не оставляя в живых оказавшихся в воде бедолаг.

Теперь дромон остался один и, хотя судно порядком оторвалось от преследователей, нагнать его не составляло труда. Два судна, из торговой флотилии воспользовавшись затянувшейся битвой, давно скрылись из вида, но даже если они и вернутся с подмогой, к этому времени спасать будет некого.