Ведь мне когда-то, в своё молодо-зелёное время, тоже дали возможность уверовать в себя, после чего всё встало на свои места, и никто теперь не посмеет мне указывать и заявлять, что я занимаю не своё место, – зловеще закончил предложение незнакомец, хрустнул костяшками пальцев рук и, вернув улыбку на лицо, продолжил. – Что ходить вокруг да около – уже голова начала кружиться. Времени я тебе точно дать не смогу, разве что только подумать немного, но возможность использовать его согласно своему желанию, а нежеланию кого-либо другого – могу предложить.
– И что это? Сделка с дьяволом? – спрашивает Илья, чем вызывает повторный смех незнакомца, который, впрочем, не слишком-то отдаёт весельем. – Опять с дьяволом, – морщится незнакомец. – А может быть – с Сатаной?
– А какая разница, – удивляется Илья не тому, что тот говорит, а вообще, тому, что говорит об этом.
– Ну, неважно, раз не знаешь, – ухмыляется незнакомец, пододвигается ближе к Илье и говорит. – Хочу тебе для начала предложить место моего помощника…
А Илья, который и со знакомыми предпочитал сохранять дистанцию, а тут ограниченность пространства и этот пододвинувшийся к нему незнакомец совершенно не способствует комфортности сидения. К тому же Илье вдруг вспомнилось это перехихикивание незнакомца и водителя на счёт их не вампиризма, которое куда менее страшнее другого предположения, связанного не только с укусами, но и поцелуями однополого лица.
– Что вы имеете в виду? – схватившись за ручку двери, уже приготовился бежать Илья.
– Политическая стезя. Вот что способно в максимально короткое время изменить твоё «Я», – заявил незнакомец, подождав реакцию на свои слова Ильи, который только после этих его слов несколько расслабился, а незнакомец, видимо, несколько иначе понял его реакцию, вновь отодвинулся назад.
– А поточнее нельзя? – ответил Илья.
– Куда уж точней. Предлагаю тебе место моего помощника депутата, – сказал незнакомец.
Тут Илья окончательно умиротворился, и хотя это предложение было несколько необычно (как всеми своими ситуационными деталями, так и участвующими лицами), но как только оно получило своё словесное оформление, так называемую свою конкретность – в тот же миг вся туманность развеялась, и Илья теперь уже мог более осознанно вести диалог.
– Так вы же не знаете моих политических взглядов, – с высоты своего нового места заявил Илья.
От такой наивности оппонента незнакомец расплылся в улыбке, но ответил.
– Ты же знаешь: истина – субъективна, субъективность в свою очередь – не объективна… И тогда, какое значение имеет всё остальное?
– Софистика, – пробубнил Илья.
– В переводе – мудрость, которую испоганили люди своей субъективностью, – следует ответ незнакомца.
– Ладно. Ну и что от меня требуется? – спрашивает Илья.






