— Привет. Извини, что так поздно, — убийственно спокойно произносит Рома, пока я отхожу в сторону, чтобы впустить его в квартиру. — Только освободился. Были проблемы с погрузкой.
— Да… Я понимаю. Ничего страшного. Мы еще не спим. Только Момо, она рано пошла. Болеет, — сумбурно сообщаю я. Провожаю его в ванную, где он, как обычно, тщательно вымывает руки и лицо. — А ты в курсе, что теперь должен еще что-то сделать с тем добром, которое я у тебя перехватывала, чтобы привлечь внимание?
Рома выпрямляется, поднимает голову и, вскидывая брови, через зеркало смотрит мне в глаза.
— Привлечь мое внимание? Чтобы это сделать, тебе всего лишь нужно было прийти домой.
— Ну, так я не решалась.
— Поэтому решила поиграть?
— Ага.
— Я эти чертовы игры на всю жизнь запомню. Точнее, твое появление у арки.
— На то и был расчет, — зачем-то продолжаю говорить совсем не то, что должна.
— Тогда, я думаю, скупленное тобой добро надо сохранить.
— Зачем?
— Так мне хочется.
— Мм-м… Ну, как хочешь, — давая Роме вытереть лицо и руки, рвусь дальше, как ни пытаюсь себя придержать: — Ты голоден? У нас есть запеченный картофель. С мясом. Как ты любишь.
— Зачем вы готовите мясо?
— Я стараюсь питаться полноценно. Научилась.
Пока Саульский ужинает, мы с Богданом сидим рядом. Почти не разговариваем, но именно так, в тишине и свете приглушенных ламп, мы впервые ощущаемся как семья.
Мне кажется, что и Рома смотрит на нас иначе. Так, что у меня в груди все переворачивается, и щеки наливаются горячим теплом. Возможно, это всего лишь последствия пережитой тоски, когда я думала, что он не приедет. Возможно, что-то гораздо серьезнее. Я не знаю. И пока не хочу ломать над этим голову.
Едва заканчиваем с уборкой в кухне, Бодя тоже требует, чтобы его покормили. Конечно же, грудью. С прикормом у нас так и не срослось пока.
Каждый раз, когда Саульский находится рядом с нами при кормлении, я ужасно смущаюсь. Если бы он хотя бы не смотрел… Или же смотрел не так пристально… А он смотрит. Так, что у меня внутри все горит.
— Это нормально? — Рома обеспокоенно смотрит на икающего после еды Богдана.
— Скорее всего, переел. Или воздуха хватанул.
Отхожу от кровати, на которой лежит Богдан, и, тихонько выдыхая, несмело оглядываю мужа. Никаких вещей для него в моей квартире нет. Поэтому Саульский для своего удобства может лишь расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки и подкатить рукава.
— Посидишь с Бодей? Хочу в душ успеть, пока ты тут. А то Момо сегодня помочь не сможет.
Рома напряженно перемещается в кресле, пододвигаясь к самому краю. Растерянно рассматривая Богдана, очевидно, слишком ответственно принимает порученное задание.
— Хорошо, — делает внушительную паузу, будто бы все еще примиряясь с происходящим.






