ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Привет. Извини, что так поздно, — убийственно спокойно произносит Рома, пока я отхожу в сторону, чтобы впустить его в квартиру. — Только освободился. Были проблемы с погрузкой.

— Да… Я понимаю. Ничего страшного. Мы еще не спим. Только Момо, она рано пошла. Болеет, — сумбурно сообщаю я. Провожаю его в ванную, где он, как обычно, тщательно вымывает руки и лицо. — А ты в курсе, что теперь должен еще что-то сделать с тем добром, которое я у тебя перехватывала, чтобы привлечь внимание?

Рома выпрямляется, поднимает голову и, вскидывая брови, через зеркало смотрит мне в глаза.

— Привлечь мое внимание? Чтобы это сделать, тебе всего лишь нужно было прийти домой.

— Ну, так я не решалась.

— Поэтому решила поиграть?

— Ага.

— Я эти чертовы игры на всю жизнь запомню. Точнее, твое появление у арки.

— На то и был расчет, — зачем-то продолжаю говорить совсем не то, что должна.

— Тогда, я думаю, скупленное тобой добро надо сохранить.

— Зачем?

— Так мне хочется.

— Мм-м… Ну, как хочешь, — давая Роме вытереть лицо и руки, рвусь дальше, как ни пытаюсь себя придержать: — Ты голоден? У нас есть запеченный картофель. С мясом. Как ты любишь.

— Зачем вы готовите мясо?

— Я стараюсь питаться полноценно. Научилась.

Пока Саульский ужинает, мы с Богданом сидим рядом. Почти не разговариваем, но именно так, в тишине и свете приглушенных ламп, мы впервые ощущаемся как семья.

Мне кажется, что и Рома смотрит на нас иначе. Так, что у меня в груди все переворачивается, и щеки наливаются горячим теплом. Возможно, это всего лишь последствия пережитой тоски, когда я думала, что он не приедет. Возможно, что-то гораздо серьезнее. Я не знаю. И пока не хочу ломать над этим голову.

Едва заканчиваем с уборкой в кухне, Бодя тоже требует, чтобы его покормили. Конечно же, грудью. С прикормом у нас так и не срослось пока.

Каждый раз, когда Саульский находится рядом с нами при кормлении, я ужасно смущаюсь. Если бы он хотя бы не смотрел… Или же смотрел не так пристально… А он смотрит. Так, что у меня внутри все горит.

— Это нормально? — Рома обеспокоенно смотрит на икающего после еды Богдана.

— Скорее всего, переел. Или воздуха хватанул.

Отхожу от кровати, на которой лежит Богдан, и, тихонько выдыхая, несмело оглядываю мужа. Никаких вещей для него в моей квартире нет. Поэтому Саульский для своего удобства может лишь расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки и подкатить рукава.

— Посидишь с Бодей? Хочу в душ успеть, пока ты тут. А то Момо сегодня помочь не сможет.

Рома напряженно перемещается в кресле, пододвигаясь к самому краю. Растерянно рассматривая Богдана, очевидно, слишком ответственно принимает порученное задание.

— Хорошо, — делает внушительную паузу, будто бы все еще примиряясь с происходящим.