ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потому что… — тут уже теряюсь. Не могу сложить чувства в слова. — Ты для меня… Я… Рома… С тобой я взлетала выше неба… Только с тобой… Ты был самым важным… Самым-самым! — выпаливаю горячим шепотом и, не выдержав накала эмоций, опускаю взгляд. Громко сглатываю и, выровняв дыхание, пытаюсь улыбнуться. — Так странно, правда? Все, что с нами произошло. Ты никогда не планировал жениться… Я не думала, что полюблю тебя… Сумасшедший был год… Наш…

Мое неосторожное и сумбурное, но, несомненно, честное признание раскаляет пространство и сковывает нас обоих обжигающими цепями напряжения.

Пока я сама с собой сражаюсь, Саульский продолжает молчать.

— Расскажи и ты мне что-нибудь о том времени, когда мы были вместе. Хоть что-нибудь… — вновь в глаза ему заглядываю.

Чувствую, как мои, собственные, неистово жжет. Моргаю, стараясь не плакать.

Сауль к такому откровению явно не готов. Он резко меняется в лице. Сильно хмурится, пытаясь сдержать истинные эмоции. Отводит взгляд в сторону, затем снова смотрит так, будто пытается понять, чего именно я хочу. Выглядит изможденным, словно весь этот год не спал.

— Ром… — вновь подталкиваю я. — Ты сказал, что твоя мама умерла в родах. Сейчас ответь, ты только поэтому был против ребенка?

— Только поэтому, — хрипит он.

— Значит… Ты так сильно переживал за меня? Тебе страшно было меня потерять?

В воспаленные глаза Саульского приходит мерцающая темнота. Она поднимается из его души, это я знаю. Моя цель, чтобы сегодня прорвало все наши раны.

Рома поджимает губы и, жестко трепеща крыльями носа, выразительно вдыхает.

— По-моему, ответы очевидны, но раз тебе нужно, чтобы я их озвучивал: да и да.

— Ты все еще хочешь, чтобы мы с Богданом к тебе переехали?

— Я тебе каждый день об этом говорю.

— Хочешь?

— Хочу, — яростно выталкивает он.

— А почему, Рома? Почему ты хочешь, чтобы мы были вместе?

Смотрит на меня как на ополоумевшую.

Но мне плевать! Мне нужны слова! Сейчас мне нужны только слова!

— Потому что вы все, что у меня есть.

— В каком плане? Что именно это значит? В твоем понимании.

— То, что вы — мои кровь и душа. Все?

— Ты очень нестандартно выражаешься, — а я хочу конкретики. Вот прям, чтобы черным по белому. Никаких полутонов и домыслов. Хватит. — Я тебя никогда до конца понять не могу.

— Я непонятно выражаюсь? — злится.

Невольно улыбаюсь, припоминая, что именно вот так он всегда злился, когда я пыталась из него что-то вытянуть.

— Ты же не пила? — окончательно теряется из-за моего поведения.

А я смеюсь, выплескивая часть переполняющего меня напряжения. Но с этим смехом из глаз брызгают и слезы. Я громко всхлипываю и спустя пару рваных вдохов рыдаю, будто в самом деле ненормальная.

Именно это служит толчком для Саульского.