Когда колёса коснулись бетонной полосы аэропорта, я понял, что радости от того, что я дома нет. Только усталость и пустота.
Никто меня не встречал, ну почти…
Стоило выйти в здание аэропорта, как я увидел… Казанова. Была надежда, что он встречает в аэропорту не меня, а кого-то другого.
Виталий стоял прямо на выходе из аэропорта, в руках держал «Правду». Он всё такой же загорелый, как и после Ливана. Возможно, Казанов оттуда и уезжал ненадолго.
— Вот это встреча, — сказал он, будто мы встретились случайно. — Я тут по делам, а вы как раз прилетели, Алексей Владимирович.
В такую случайность я не верил.
— Как всегда, вовремя, — сказал я и пожал Казанову руку.
— Ну и как там, в горах Афгана? — спросил он.
— Жарко. Вы же не просто газетку почитать пришли в аэропорт, верно?
— Само собой. Я вас подброшу, — предложил Виталий пройтись к нему в машину.
Мы сели в «Волгу». Дорога потянулась, и я понимал, что впереди меня ждёт не меньше вопросов, чем в Кабуле. Казанов попросил меня ещё раз пересказать всё, что я знал.
Пока мы ехали, Виталий дал мне понять, что хотел бы знать о командировке всё. Я рассказал ему. Коротко без приукрашиваний, рассказал всё, что произошло в Афганистане. Про операцию в Тора-Бора, про то, как Дорохин предал нас. Про то, как он пошёл против своих, а потом погиб.
Казанов слушал молча. Лицо его оставалось спокойным, но я видел, как внутри он перебирает каждое слово.
— Значит, так, — сказал он наконец, убрав газету под мышку. — Поехали в одно место. Нужно поговорить.
Пока мы ещё раз обсудили всё, машина плавно свернула на Садовое кольцо. Через несколько минут Казанов дал команду остановиться.
— Давайте выйдем, пройдёмся.
Мы вышли из «Волги» и пошли в направлении Чистых прудов. Людей почти не было, только парочка молодых влюблённых на
скамейке и старик, кормивший уток.
Самая настоящая осень в Москве с пожелтевшей листвой.
Сначала Казанов молчал. Шёл рядом, держа руки за спиной, как на обычной прогулке. Я ждал и не торопил его.
— Дорохина сдал один из наших, — наконец, заговорил он. — Вернее, уже не наших. Его давно завербовало ЦРУ. Американцы хотели одного — втянуть нашу армию в эту войну глубже и подорвать всё, что мы там строим. Им нужно было представить, в том числе и в прессе, что наша армия несёт огромные потери и вообще занимается зверствами. Отсюда и неоправданные операции, ужасное планирование и полное отсутствие компетентности. Дорохин как раз и отслеживал, что чем хуже работает командир подразделения, части, бригады, то тем выше его двигали. А грамотных сливали. Вот такая петрушка, Алексей.
— Значит, предательство было наверху.
Казанов кивнул.
— Да. И Дорохин стал жертвой этой игры. Но он лишь мелкая сошка.
Я почувствовал, как внутри холодеет. Наша же внутренняя гниль, проданная врагу.






