ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера его главной проблемой был годовой отчёт и ипотека.
Сегодня — тысяча янычар, идущих вырезать твой гарнизон, и эпидемия дизентерии, которая убивает быстрее пули.
Андрей, обычный менеджер среднего звена, просыпается в теле казака Семёна посреди кровавой сечи XVII века. Никаких суперспособностей, никакой магии. Только холодный рассудок, знания химии из школьной программы и жесткие навыки антикризисного управления.
Главный дедлайн — смерть.
Добро пожаловать в реальный мир, где «оптимизация кадров» означает братскую могилу, а «успешные переговоры» — это когда ты успел выстрелить первым.
Жёсткая альтернативная история. Никаких розовых соплей. Только выживание, тактика и прогрессорство на грани фола.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но не у коновязи, и не на плацу, а у выгребной ямы. Антураж был выбран мной специально — для наглядности проблематики.

— Значит так, орлы, — начал я, прохаживаясь перед строем. Сапоги чавкали в грязи, но я держал осанку. — С сегодняшнего дня в нашем десятке будем жить по новым правилам.

Казаки переглядывались. Кто-то почесывал пах, кто-то ковырял в носу. А кто-то громко испускал газы. Понимания в глазах — ноль. Процент вовлеченности аудитории стремился к отрицательным величинам.

— Смотрим направо, — я указал рукой на приземистое строение, откуда как раз, придерживая портки и кряхтя, выползал бледный, как выбеленная холстина, казак из соседней сотни. Его шатало. — Видите Мыколу?

— Ну, бачим, — буркнул один из моих, здоровяк по кличке Бугай. — Дристал он всю ночь, аж выл. Съел, видать, чего не того.

— Не съел, — отрезал я. — А выпил. И руки после задницы своей не помыл, а потом хлеб ломал.

Я замолчал, давая информации осесть. В прошлой жизни я объяснял людям разницу между моделями пылесосов, которые с виду отличались только ценником, и делал это десятки раз за смену. Приходилось говорить просто, почти на пальцах:

— Этот тянет сильнее, но шумный. Этот слабее, зато лёгкий. А этот вообще сам катается и кошек ваших развлекает.

Здесь уровень абстракции тоже приходилось опускать до самого низа.

— Слушайте сюда внимательно. Враг — это не только тот, кто с саблей на коне скачет. Самый страшный враг — он невидимый. Мелкий такой, глазом не увидишь, сильно меньше муравья. Живет в сырой воде, в грязи под ногтями, в ваших вшах. И убивает он вернее, чем пуля.

— Это ты про злых духов, что ли? — недоверчиво прищурился рыжий, но при этом смуглый казак по имени Степан.

— Можно и так сказать, — кивнул я. — Злые духи поноса, гнилой кишки и огненной лихорадки. Вы все видели, как люди в муках подыхают, обделавшись кровью. Хотите так же?

Строй угрюмо молчал. Перспектива умереть в собственном дерьме никого не вдохновляла. Это был мой «крюк вовлечения», как говорят на тренингах по успешному успеху. Боль клиента актуализирована. Теперь — предложение решения.

— Значит так. Пункт первый: сырую воду не пить. Вообще. Ни из ручья, ни из колодца, ни из ведра, если она не кипела.

— Да ты чего, Семён? — взвыл Степан. — Жара стоит! Пока она остынет, сдохнешь от жажды! И вкус у вареной воды — тьфу, мертвый!

— А ты, Стёпа, выбирай: мертвая вода или мертвый ты, — я подошел к нему вплотную. — Дизентерия — она не спрашивает, вкусно тебе или нет. Она просто выкручивает тебе кишки наружу. Горячка и понос косят армии быстрее, чем пушки. И я не хочу, чтобы мой десяток слёг с поносом перед боем. Мне нужны бойцы, а не засранцы.