— Это, Пётр Иванович, общие слова, — сказал я, внимательно глядя на него. — Любой руководитель скажет вам, что нужна модернизация. Любой инженер подтвердит, что новое оборудование лучше старого. Но я хочу понять суть вашего предложения. Объясните мне подробно, на пальцах, что именно вы имеете в виду.
Карпухин кивнул, словно ждал этого вопроса, и пододвинул ко мне один из чертежей. Это была принципиальная схема электростанции с многочисленными пометками и расчетами на полях.
— Всё очень просто, Георгий Васильевич, — начал он, водя пальцем по схеме. — Мы восстанавливаем повреждённое оборудование, и оно, сами понимаете, неизбежно будет работать хуже, чем до войны. Ему и так почти пятнадцать лет, оно проектировалось и строилось ещё в конце двадцатых годов по тогдашним нормам и стандартам. А тут ещё и повреждения во время обстрелов. Котлы латаны-перелатаны, на некоторых живого места нет. Турбины требуют постоянного внимания, вибрируют, нагреваются. Мы их чиним, но это борьба с неизбежным.
Он говорил увлечённо, и я видел, что эта тема для него не просто служебная обязанность, а нечто большее. Возможно, дело всей его жизни.
— Вопрос замены этого оборудования — это лишь вопрос времени, — продолжил он. — Через год, два, может, три нам все равно придется менять и котлы, и турбины. Так почему бы не сделать это сейчас, в рамках реконструкции, пока все равно приходится все разбирать и собирать?
— Тут не поспоришь, — согласился я, рассматривая схему. Логика его рассуждений была безупречной. Действительно, если оборудование все равно придется менять, зачем тратить силы и средства на восстановление того, что морально устарело?
— Я лично считаю, что нужно не просто заменить оборудование, а поставить более совершенное с технической точки зрения, — продолжил Карпухин, оживившись еще больше. Его глаза заблестели, и он подался вперед, словно хотел убедить меня силой своей убежденности. — Не латать дыры, а сделать качественный рывок вперед. Использовать последние достижения науки и техники. Построить станцию будущего.
— Ну, тут я не думаю, что кто-то с вами спорит, — заметил я. — Все хотят чего-то нового и
современного. Вопрос в том, что конкретно вы предлагаете.
— Вы правы, Георгий Васильевич, никто мне не возражает, все согласны, что надо, — Карпухин откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Вопрос в том, какое оборудование устанавливать. И вот тут начинаются разногласия.
Он многозначительно посмотрел на меня, и я понял, что он подводит меня к чему-то важному. К тому, ради чего, собственно, и затеял этот разговор.
— Пётр Иванович, не тяните, давайте конкретно, по существу, — попросил я, взглянув на часы. — Поймите меня правильно, времени в обрез.






