ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне за два дня нужно объехать весь Сталинград и хоть как-то вникнуть в сотни проблем. Энергетика — это важно, но есть ещё жильё, транспорт, связь, водоснабжение, продовольствие, школы и прочее. Всё требует внимания, всё горит.

Я видел, что Карпухин настроен на долгую обстоятельную беседу, что ему хочется изложить свои идеи во всех подробностях, но сейчас у меня на это совершенно не было времени. Нужно было выслушать суть и принять решение.

— Хорошо, Георгий Васильевич, тогда вкратце изложу свои мысли, — он выпрямился на стуле и заговорил чётко, почти по-военному, словно докладывал командиру. — Наша ГРЭС может работать на угле или, как сейчас, на мазуте. Это традиционные виды топлива, проверенные временем. Уголь дёшев и доступен, мазут удобен в обращении и обладает высокой теплотворной способностью.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Но я считаю, что будущее за газовыми турбинами.

Вот оно. Вот к чему он вел весь разговор. Я приподнял бровь, приглашая его продолжить.

— Мои оппоненты называют меня фантазёром и задают резонный вопрос, — Карпухин чуть усмехнулся, и в его голосе послышалась горечь человека, которого не понимают. — Они говорят: назови марку газовой промышленной турбины и завод, неважно, советский или зарубежный, где она выпускается. И я вынужден признать: не спорю, этого ещё нигде в мире нет. Промышленных газовых турбин пока не существует.

Я хотел задать уточняющий вопрос о том, как же можно планировать производство несуществующего оборудования, но Карпухин жестом поднятого указательного пальца остановил меня. Жест был уверенный, почти властный, жест человека, привыкшего командовать.

— Позвольте, я закончу мысль, — попросил он. — Надо быть реалистом и ходить по земле, говорят мне. Не витать в облаках, а решать насущные проблемы насущными средствами. Но я как раз трезво оцениваю ситуацию, трезвее многих моих критиков.

Он встал и подошёл к окну, за которым виднелись дымящие трубы станции. Постоял несколько секунд, глядя на них, потом повернулся ко мне.

— В практическую плоскость этот вопрос встанет года через два, а то и три, — продолжил он. — Сейчас нам надо восстановить то, что есть, обеспечить город минимально необходимым электричеством. На это уйдёт время. Потом надо будет проектировать расширение, согласовывать, получать финансирование. Пока суд да дело, пройдут все пять лет. А за пять лет можно и нужно разработать такую турбину и запустить её в производство.

— Как обстоит дело сейчас? — спросил я. — С разработками, я имею в виду.

Карпухин посмотрел на меня взглядом, который сразу же напомнил мне недавно сданные экзамены. Так преподаватель смотрит на студента, проверяя, понял ли тот материал.

— Честно говоря, не знаю, — признался я.