ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В Шуе Виктор Семёнович занимался формированием рабочих отрядов, учил их обращаться с оружием.

— Мужики фабричные, пороха не нюхали, а энтузиазма через край. Приходилось и доктором быть, и нянькой, и командиром.

В составе вооруженного отряда шуйских рабочих под командованием товарища Фрунзе Виктор Семёнович участвовал в ноябре семнадцатого года в уличных боях в Первопрестольной. Особенно запомнились ему бои у гостиницы

«Метрополь». Пули свистели над головой, и в очередной раз он был ранен. Осколок задел плечо, ранение так себе, но крови потерял почему-то много и потерял сознание. После боя его подобрали санитары и отправили в госпиталь. Там он переболел тифом. Несколько недель температуры и бреда, и только молодой организм да заботливые сёстры помогли выкарабкаться.

— Во сне всё Ксению видел, — признался он. — И Леночку. Думал, не свидимся больше.

После выздоровления в марте 1918 года Виктор Семёнович вступил добровольцем в молодую Красную Армию. Здесь его ждал новый поворот судьбы: по рекомендации товарища Фрунзе он окончательно стал не врачом, а красным командиром. Михаил ВАсильевич сказал:

— Из тебя выйдет толк, Виктор. Врачи нужны везде, но командиры сейчас важнее.

Так Виктор Семёнович променял скальпель на шашку. Он учился командовать людьми, вести их в бой, принимать решения под огнём. Было страшно, но отступать некуда.

Потом были две обороны Царицына. В пыльных степях под палящим солнцем он водил бойцов в атаки, отражал налёты белой конницы. Особенно запомнился эпизод, когда его отряд попал в окружение. Трое суток без воды и еды, но они прорвались.

— Воды не было, лошадей зарезали, пили кровь, — рассказывал он тихо. — Кровь солёная, горячая… Не дай бог никому такого попробовать.

Я сразу же вспомнил страшную рукопашную и то как я перегрыз горло проклятому фашисту. Сейчас, когда прошло почти два года это стало наконец-то хоть и страшным, но воспоминанием. Затем был Польский фронт. Там он снова встретил товарища Сталина, с которым познакомился еще в Царицыне в восемнадцатом году. Виктор Семёнович лишь мельком упомянул об этом, но я понял, что те встречи оставили глубокий след.

— Товарищ Сталин тогда ещё не был тем, кем стал потом, — сказал он задумчиво. — Но уже был жёсткий и требовательный. Умел говорить с красноармейцами. Я его уважал.

Потом был Крым, разгром армии барона Врангеля. Море, горы, и снова бои. Виктор Семёнович вспоминал, как ворвались в Симферополь, как местные жители выходили на улицы, встречая красных.

— Девушки цветы кидали, старики плакали. Но было видно, что люди радуются не нашему приходу, а просто концу войны, — он замолчал, глядя в одну точку. Я сидел молча, боясь даже шелохнуться.