ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это было понижение, ссылка, но он принял её как должное.

— Надо работать там, где нужен, — сказал он. — А в Горьком тоже люди живут, тоже заводы, тоже проблемы. А то, что попал в те жернова, наверное, где-то была ошибка. Но ведь разобрались.

В том захолустье товарищ Андреев встретил начало Великой Отечественной войны. Известие о нападении Германии застало его в служебном кабинете и он сразу же подал заявление с просьбой отправить на фронт, но получил отказ.

Официальной причиной отказа Виктору Семёновичу в разрешении пойти добровольцем на фронт было состояние здоровья. Раны и возраст давали о себе знать. Но учитывая его врачебное прошлое, ему предложили комиссарство в тыловом госпитале. Именно там мы с ним и встретились. Я тогда лежал после ранения под Сталинградом.

Мне сразу же вспомнились те страшные дни и недели и как товарищ комиссар госпиталя помог мне подняться на ноги. Возвращение в Сталинград было для него совершенно неожиданным. На подобное он уже и не рассчитывал. Теперь он смотрел на развалины и вспоминал, каким был город до войны.

— Тракторный завод, где я столько раз бывал, — говорил он. — Теперь там руины. А ведь мы его строили всей страной. Горько было, хотелось выть. Ты, Егор, не представляешь чего мне стоило держать себя в руках.

Ксения Андреевна после окончания университета всю жизнь проработала врачом в поликлиниках и больницах. Никаких служебных потрясений у неё не было, даже когда супруг сидел на Лубянке. Она продолжала лечить людей, скрывая от всех своё горе.

Виктор Семёнович рассказывал, как жена однажды пришла к нему на неожиданно предоставленное свидание, спокойная и сдержанная. Она ни разу не упрекнула его за случившееся.

— Она сильная, — сказал товарищ Андреев о своей супруге. — Настоящая русская женщина. Всё вынесет, всё стерпит, лишь бы близким было хорошо.

Единственная дочь Лена после окончания школы уехала в Москву. По стопам родителей она окончила медицинский факультет МГУ, который уже стал Первым Московским медицинским институтом. В студенчестве она вышла замуж за своего будущего армейского политработника. В 1935 году у них родился сын. Её муж служил в отдельном саперном батальоне и погиб в финскую кампанию. Лена осталась одна с ребёнком. Виктор Семёнович рассказывал, как тяжело она переживала гиель мужа.

— Писала мне: папа, он такой хороший был, почему так всё? А я что мог ответить? Война, Егор, ты сам знаешь, она всегда забирает лучших'.

Перед войной дочь Виктора Семёновича жила в Харькове с родителями мужа. Они были пожилыми людьми, нуждались в заботе. Лена работала в местной больнице, сын ходил в школу. Когда началась война, Виктор Семёнович пытался добиться чтобы дочь с родителями мужа и сыном эвакуировались.