ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Затем участие в заключительном аккорде Гражданской войны, разгроме белых и японских интервентов на Дальнем Востоке. В октябре 1922 года во время штурма Спасска Виктор Семёнович был ранен в пятый раз. Пуля пробила навылет левую руку и застряла в груди. Его вынесли с поля боя, и он снова оказался в госпитале. За годы Гражданской войны красный командир Андреев он был награжден двумя орденами Красного Знамени РСФСР.

Виктор Семёнович неожиданно достал и показал мне пожелтевшие грамоты, которые он оказывается постоянно носил с собой. Во время его рассказа о боях на Дальнем Востоке в голосе его слышалась гордость.

После выздоровления Виктор Семёнович по состоянию здоровья был демобилизован и направлен на партийную работу в Приморье. К нему приехала наконец-то жена и дочь. Там он занимался восстановлением народного хозяйства, помогал налаживать мирную жизнь.

— Владивосток тогда был город особый, — рассказывал он. — Контрабандисты, шпионы, белогвардейцы ещё по подвалам прятались. Приходилось и с ними работать, убеждать, что Советская власть — это надолго.

Он вспоминал, как создавал первые сельскохозяйственные коммуны, как учил крестьян новой жизни. Не все принимали, были и убийства, и поджоги.

Потом были годы мирной работы. Виктор Семёнович постепенно поднимался по партийной линии. В середине тридцатых годов он стал вторым секретарём Сталинградского горкома партии. Это был огромный регион с тяжёлой промышленностью, тракторным заводом, который гремел на всю страну. Работа кипела день и ночь. Виктор Семёнович отвечал за промышленность, за строительство и кадры. Он часто ездил по заводам города, встречался с рабочими, инженерами.

— Тогда казалось, что всё идёт правильно, — говорил он. — Мы строили новую жизнь, верили в светлое будущее. И вдруг такой удар.

Во время непрерывных чисток в середине тридцатых годов, будучи вторым секретарём горкома в Сталинграде, товарищ Андреев тоже попал под этот каток. Его арестовали ночью. Он вспоминал, как жёсткий свет лампы бил в глаза, как допрашивали сутками, требуя признаний в шпионаже, как сидел в одиночке Внутренней тюрьме НКВД на Лубянке. Там не были, но люди быстро сходили с ума.

— Именовали меня «врагом народа», — усмехнулся он. — А я всю жизнь народу и служил.

Несколько месяцев одиночества, потом бесконечные допросы, и снова одиночество. Но Виктор Семёнович не сломался. Помогло, наверное, то, что он видел настоящую войну и настоящую смерть. Там, в тюрьме, он вспоминал Царицын, Фрунзе, атаки белых и держался.

— Если бы не Ксения, не мысли о ней, может, и сдался бы. Но я знал, что она ждёт и верит.

После неожиданного освобождения Виктора Семёновича даже восстановили в партии. Его направили инструктором в один из захолустных райкомов Горьковской области.