В нашем доме была роскошь по нынешним временам: настоящая ванная комната со всеми положенными атрибутами и горячая вода в любое время. Машин покойный отец был редкостным умельцем, мастером на все руки, и титан для нагрева воды сделал собственными руками. Где он умудрился найти подходящий листовой металл в нужном количестве, оставалось огромной загадкой, но факт есть факт: в доме была горячая вода.
Титан казался огромным, почти на сто пятьдесят литров. Этого сейчас нам хватало с избытком. Пока я раздевался в прихожей, Маша уже быстро начала набирать мне горячую ванну. Пены для ванны ещё и в помине не существовало, но было хорошее туалетное мыло, и из него без особого труда, при определенном навыке, можно было её получить.
Маша стала помогать мне принять ванну, и я неожиданно осознал, что так устал за эти недели, что еле держусь на ногах. Хотя правильнее сказать: на одной ноге. Я хотел было начать мыться самостоятельно, но она мягко, но настойчиво взяла у меня из рук мыло:
— Нет, ты просто сиди или лежи в ванне и наслаждайся горячей водой, — сказала она ласково. — Я всё сделаю сама. Не спорь.
Честно говоря, мне это было очень непривычно и даже как-то неловко. В прошедшей до попадания жизни Георгия Хабарова опыта близких отношений с противоположным полом не было вообще, тем более таких, когда вы действительно становитесь двумя половинами одного целого. Сергей Михайлович, чью память я унаследовал, женился по любви, но и у него в отношениях с женой не было такой доверительности и близости, которые уже сложились у нас с Машей за эти короткие недели.
Поэтому я послушно погрузился в горячую воду и закрыл глаза, испытывая блаженство от нежных Машиных рук, когда она начала осторожно мыть моё измученное работой тело.
— Гошенька, мой родной, — прошептала она с болью в голосе, — как же ты за эти дни похудел. Одни рёбра торчат.
Не знаю почему, но у меня вдруг резко заболели места моих старых фронтовых ранений. И больше всего не культя ноги, к которой я уже привык, а след от немецкого осколка, когда-то распоровшего справа боковую поверхность грудной клетки и зацепившего ещё и плечо. Внешне эти шрамы выглядели довольно страшно, грубые рубцы тянулись уродливыми красноватыми полосами по коже. Но мне тогда крупно повезло. Осколок ювелирно прошёлся по моим мышцам, почти их не повредив, и самое главное, не вскрыл мне грудную клетку.
Крови тогда было много, и бинтов на меня извели преизрядное количество, санинструкторы только головами качали. А вот зажило всё удивительно быстро. Я даже отлежался в дивизионном медсанбате всего за несколько дней. Единственное, что было неприятно: остались почему-то уродливые рубцы, которые так и не разгладились.






