ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но вслух я сказал совершенно другое:

— Давайте я попрошу помочь с разбором документов Зою Николаевну Кошелеву, Тосю и Веру Афанасьевну. Все необходимые допуски по работе с документами у них имеются. Втроём они быстро всё разгребут и приведут в порядок. Вера Афанасьевна может прямо сейчас приступить к работе, она у себя.

— Спасибо, Егор, — голос Виктора Семёновича дрогнул от благодарности. — Мне почему-то такой простой вариант в голову не приходил. Закрутился совсем.

Он показал на телефонный аппарат:

— Звони, договаривайся.

Сначала звонок в отдел. Вера Афанасьевна, естественно, была на месте. Ритмичное стрекотание её печатной машинки было слышно ещё когда я проходил мимо, направляясь в кабинет второго секретаря горкома.

— Здравствуйте, Хабаров, — представился я в трубку. — Вера Афанасьевна, вы сейчас печатаете что-либо срочное?

— Здравствуйте, Георгий Васильевич, — отозвалась она своим спокойным, деловитым голосом. — Сейчас я привожу в порядок архивы отдела, разбираю старые документы. В этом нет никакой срочности, просто надо это делать регулярно.

— Отлично. Подойдите, пожалуйста, в кабинет Виктора Семёновича. Его секретарю надо срочно помочь разобрать накопившуюся поступившую корреспонденцию.

— Хорошо, уже иду.

Неожиданно Вера Афанасьевна немного задержалась, и причина этого стала понятна почти сразу. Зайдя в кабинет, она с порога уверенно вынесла свой вердикт:

— Здравствуйте, товарищи. Я уже успела мельком посмотреть на залежи документов. Ничего страшного там нет, всё разрешимо. Если будет ещё один помощник, то разберёмся со всем ещё сегодня.

— Не сомневаюсь в ваших организаторских способностях, Вера Афанасьевна, — я с трудом сдержал почему-то подступивший смех. — Вы Зою Николаевну Кошелеву знаете?

— Конечно знаю, она будет идеальный вариант. Мы с ней как-то вместе работали, справимся часа за три-четыре, не больше. Только разрешите, я ей сама позвоню.

— Пожалуйста, — озадаченный такой просьбой, ответил я. Надо же, тут какие-то тайны мадридского двора, свои женские секреты.

Вера Афанасьевна вышла звонить, и какое-то время Виктор Семёнович молча смотрел ей вслед, о чём-то размышляя. Потом он повернулся ко мне и задумчиво произнёс:

— Ты, Георгий Васильевич, ещё очень молод годами. Но как тебе удаётся людей на трудовые подвиги поднимать? Откуда это в тебе? Ещё один из твоих талантов… Сразу же вспоминаю революцию и Гражданскую войну, когда вот так же молодые командиры вели за собой людей. Тебе главное помнить всегда предупреждение Владимира Ильича Ленина о головокружении от успехов. Это опасная болезнь.

Воспоминания о прожитом бывают разными. На лице товарища Андреева промелькнула тень печали, и на высоком лбу пролегла глубокая морщина.