Всё дело было в источнике информации, на который сослался первый секретарь Сталинградского обкома партии. Этим источником был еще незнакомый ему молодой сталинградец по фамилии Хабаров.
Осознав это, товарищ Сталин почувствовал что-то, напоминающее какой-то мистический ужас перед этим молодым человеком. Всё, за что Хабаров брался, оказывалось обречённым на успех. Слова, которые он говорил, всегда были правдой. Информация, которую он давал, неизменно подтверждалась. Это было странно и необъяснимо, но это было фактом.
И товарищ Сталин решил, что по дороге в Тегеран надо будет обязательно сделать остановку в Сталинграде. Он должен лично познакомиться с Хабаровым. Этот молодой человек заслуживал личной встречи с Верховным. Была в нём какая-то загадка, которую товарищ Сталин намеревался разгадать.
Товарищ Сталин отложил хабаровскую папку и взял другую, с материалами о семье Гануса.
В Липецке организацией переезда семьи погибшего героя занимался военкомат. Сотрудники товарища Берии только навели порядок в тех структурах, по вине которых дети погибшего фронтовика голодали. Шорох они навели серьёзный. Местные чиновники долго будут помнить этот визит людей с холодными глазами.
В то, как кого наказали, товарищ Сталин вникать не стал. Бросив короткий взгляд на эту графу в списке «виновников торжества», он отметил
только, что почти все мужчины поехали по приговору военного трибунала свою вину смывать кровью. Женщинам просто указали на дверь. И абсолютно все расстались с партийными билетами. Это было справедливо. Партийный билет должны носить только те, кто достоин высокого звания коммуниста.
Семья Гануса уже была в Сталинграде. Детей откармливали в областной больнице, где им обеспечили лучшее питание и медицинский уход. Их мать устроили туда же работать санитаркой. Женщина была при деле, получала зарплату и паёк, и могла быть рядом со своими детьми.
А вот поисками мальчика Толи занимались исключительно сотрудники НКВД. И сделали они это очень оперативно. Мальчик со своей семьёй тоже уже был в Сталинграде. Он проходил лечение в одном из специализированных неврологических госпиталей. Врачи были оптимистичны в своих прогнозах. Нервное потрясение, пережитое ребёнком во время боёв, обязательно пройдет.
В правильности своего решения поручить это щекотливое дело генералу Селивановскому товарищ Сталин убедился почти сразу же. Этот выбор очень задел Абакумова. Начальник контрразведки «СМЕРШ» считал, что подобные поручения должен получать лично только он. Задет был и Берия, который полагал, что всё связанное с органами безопасности должно проходить через него. Щербаков, отвечавший за политическую работу в армии, тоже не скрывал своего недовольства.






